Агент Ромео

Глава 16. Акт жалости

Несмотря на шум в голове, Лев пребывал в отличном настроении. В отель он доехал на такси, расщедрившись на чаевые таксисту. Водитель долго смотрел на стопку долларов и не мог поверить собственному счастью.

– Это все мне? Вы не ошиблись, господин?

Кравчинского подмывало сказать, что мужику повезло подвозить самого президента Беловодья, но позади только дебаты, а первый тур – еще впереди. Поэтому только заверил таксиста, что все нормально, и направился к сияющему огнями холлу.

Услужливый молодой человек на стойке регистрации поднял руку в знак приветствия, а после сделал едва заметное движение, означающее, что ему необходимо что-то сообщить высокому гостю.

– Слушаю? – почти скользнул к ресепшну как по свежему льду Лева. – Письма? Звонки?

– В номере вас ожидает девушка. Вообще-то мы никому не позволяем ждать в номере, но вашей гостье сделали исключение.

– А вдруг она – киллер?

Служащий тыкнул пальцем во все углы холла по очереди:

– У нас детекторы. Сюда невозможно зайти с оружием. Сразу тревога, сразу понимаете, и реакции охраны – молниеносная.

Кравчинский кивнул, сделав вид, что это убедительный аргумент. Этот отель, хоть и имеет семь звезд, безнадежно отстал в плане безопасности. Уже существует электромагнитное, акустическое, химическое инжекторное оружие, замаскированное под любой гаджет, хоть мобильник или авторучку. Да и профессиональному убийце порой не нужно традиционное оружие – он может обездвижить жертву с помощью пластикового ключа от двери. Да, хоть банковской картой. А если этот убийца – красивая женщина, то задача становится втрое легче.

В люксе, на первый взгляд, было пусто. Никаких запахов духов, небрежно сброшенных туфель, сумочки на спинке стула. Если человек не оставляет никаких следов, это подозрительно.

Лева прошел на кухню – тоже никого. Что ж, может быть, Наташа решила сразу же принять душ и ждать Лео в постели. Но в душе все было так же, как утром – брошенное на пол самим Кравчинским полотенце, незакрытый в спешке шампунь, брызги зубной пасты на зеркале. Лев скользнул в спальную – постель заправлена, лебеди из полотенец, созданные руками горничной, мирно сплелись шеями. Десять баксов, оставленных на чай, отсутствуют. Окно на проветривании. Может, ресепшионист ошибся, и девушка пришла к другому клиенту? Ну, например, к Косте – он ведь тоже где-то в этой гостинице.

Осталось одно место – лоджия, широкая как аллея в парке. Уф, какое облегчение. Дверь приоткрыта.

Наташа, перевесившись через перила, любовалась городом. Лева кашлянул.

– Так долго, – обернулась девушка. – Что, после дебатов была еще одна пресс-конференция?

– Нет, драка, – просто объяснил Кравчинский и тоже оперся о перила. – Я отфигачил Зауряда. Заехал каблуком в лобешник.

Наталья грустно хмыкнула. Странно, почему не рассмеялась, восхищенно приподняв брови?

– Давай закажем ужин, – предложил Лева. – Ты мне диктуй, а я буду говорить ресепшионисту.

– Хорошо, – серьезно кивнула Наталья. ­­– Тартар из говядины вагю с трюфельным маслом или карпаччо из гребешка с цитрусовым соусом. Это под «Винтаж дон Периньон». Еще закажи стейк филе-миньон средней прожарки с фуа-гра, ну или с турнедо Россини, а если нет, то каре ягненка в травяной панировке. В качестве гарнира – спаржа на гриле или картофельное пюре с добавлением черного трюфеля. Как-то так.

Кравчинский несколько раз повторял заказ, ошибался и переспрашивал у девушки.

– К шампанскому сорбет из свежих ягод, – добавила мисс Ромеро под конец.

– Как ты думаешь, через сколько минут они все это доставят? – полюбопытствовал Лева.

– Не знаю, – пожала плечами Наташа. – Есть хотите?

– Есть, и не только. Может, туда пойдем? – он показал за стекло.

– У нас же вся ночь впереди, куда торопиться?

– Лена попросила взять еще интервью у меня. По поводу того, что меня признали «Человеком года».

– Здесь есть столик, давайте зажжем свет, и поговорим, – все так же серьезно произнесла журналистка.

Кравчинский пожал плечами и направился к предложенному месту. Как-то странно себя ведет эта красавица. Будто цену набивает. Но сейчас Льву не до того, чтобы строить из себя шута, хохмить и пританцовывать. У него трещит голова, да и все прочее – грудь, спина, руки. Сейчас у него есть силы только для еды и секса, а потом спать. Да ради сна он и от ужина отказался бы, но вот от хорошего траха с новенькой самочкой – нет.

– Что ж, начнем, – столик низенький, стулья еще ниже, и Наталье пришлось убрать назад свои роскошные ноги, что, впрочем, выглядело очень соблазнительно. ­– Скажите честно, был ли для вас неожиданностью титул «Самый великий человек года»? Пока вы добирались до отеля, еще один авторитетный журнал внес вас в список «100 величайших людей XXI века».

– Естественно, для меня это сюрприз. Дело в том, что в этом году я ничего такого не совершил. Не написал ни одной книги, хотя начал сразу десять, да тут же и забросил. Что касается списка авторитетного журнала, это еще более удивительно. Ведь я еще довольно молод и не оставил, как вы сами понимаете, никакого бессмертного наследия.

­– А вас знают, к примеру, в Гватемале или Эквадоре? – тут Наташа впервые широко улыбнулась и даже сдержала смешок. Вопросы явно составляла не она.

– Как ни странно, там моя известность просто зашкаливает. Я не знаю, с чем это связано. Я знаю, что в Гватемале не издано ни одной моей книги. Видимо, это заслуга пиратского рынка. Если говорить об Эквадоре, у меня была мысль издать там свою книгу стихов, но я тут же эту мысль отогнал и ничего не издал. Так что Эквадор – это тоже загадка. Думаю, эту популярность следует объяснять с точки зрения революционного духа. Вполне возможно, что в этих странах я – некое подобие Че Гевары, только европейского розлива.

– А что насчет Италии? – хихикнула девушка в кулачок.

– В Италии я в течение всего прошлого года вел переговоры об использовании моего имени в названии одного знаменитого бренда одежды. В итоге стороны не пришли к согласию. Точнее, я дал свое согласие, но помимо меня, в переговорах принимали участие еще две стороны, вот как раз они и не пришли к консенсусу.

– Обидно, наверно, когда в тебе видят не отдельную личность, а некий бренд?

– Очень обидно и в то же время нет. Обида – это эхо тщеславия. Это похоже на то, когда маленький ребенок думает: «Вот уеду, будете по мне скучать». В то же время этот малыш подспудно понимает, что он никуда не уедет.