Агент Ромео

Глава 14. Гражданин Малявкин

Странное чувство одолевает тебя, когда прибываешь на мероприятие, где тебе отведена роль играть первую скрипку. Аудитория знает только твое имя, но не тебя в лицо. Имя становится громче с каждой минутой, оно у всех на устах. Вот какая-то пышная дама в соболях, красота лица которой извиняет излишнюю полноту тела, шепчет во всеуслышание: «Говорят, этот Лев Кравчинский такой красавец, что перед ним не может устоять ни одна женщина». Другая дама, худая на любителя, перечит первой: «Не знаю, откуда у вас такие сведения, но лично я слышала, что этот Кравчинский – подобие Дон Жуана, что больше занимался самопиаром, чем любовными похождениями».

Шагавшие впереди Левы Валера Зудов и Лена Тарго тоже слышали эти беседы в толпе, и куратор прослушки пару раз обернулся с улыбкой, мол, слава земная несется поперед тебя, дружище. Лена, ах, да, Леночка Тарго, изящная сегодня еще более, чем всегда, в своей обтягивающей кожаной юбке, глянула на Кравчинского лишь раз, да и то с какой-то иронией: мол, да неужели, а вот меня вам вряд ли уложить горизонтально.

Это мы еще посмотрим, подумал Лев. Буквально пять минут назад Зудов сообщил, что Лена будет доверенным лицом кандидата, и вселенская печаль по Джулии стала потихоньку рассеиваться, а настроение – помаленьку возвращаться.

Огромные плакаты по левую и правую сторону от сцены изображали претендентов в полный рост. Это были, конечно, сгенерированные портреты, потому что у Кравчинского не было приличных фотографий. Он был крайне равнодушен к фотографии вообще. В отличие, скажем, от Гали, которая сделала селфи с Левой в тесной библиотеке. На том смазанном телефонном снимке Кравчинский пунцовый от духоты и без рубашки, а Галина так вообще, в чем мать родила. Лев даже тихонько прыснул от смеха, вспоминая ту нелепую сцену, но тут же стал серьезен, сравнив свой портрет с Костиным.

Агент Ромео на плакате не был похож на себя. Поэтому люди в толпе, скользнув взглядом по лицу Кравчинского, не дергали друг друга за рукава и не указывали подбородками, мол, вот он, вот он, собственной персоной. С Заурядом было наоборот: все лица были направлены в его сторону, как подсолнухи к солнцу в шесть часов утра.

– Я буду модерировать вашу дискуссию, – сообщил Валера на подходе к сцене, которую уже украшал длинный стол и четыре кресла с высокими спинками. – Лена мой ассистент, она выдаст вам необходимые материалы.

И вот он, тот самый момент выхода на публику – боже, как дребезжат поджилки, а колени то и дело норовят согнуться. Но надо идти, и идти красиво, и улыбаться во весь рот, во все тридцать два. Костя – тот прирожденный актер, его проходка по сцене просто заглядение, не в такт его дурацкой фамилии. Он подмигивает женщинам, которые, оттеснив мужчин, толпятся под самой сценой. Он машет рукой мужчинам и поднимает вверх большой палец. А какой жест показать Леве? То же поднять большой палец? Это будет плагиат. Поэтому у Кравчинского вместо лица – окаменевшая маска, только брови нервно подергиваются, то вверх, то вниз, словно разводной мост с поломанным механизмом.

– Господа! Прошу любить и жаловать! – подошла к краю сцены Лена. Она прекрасна и просится на роль первой леди не меньше, чем Джулия. Но если бедная беловодская девушка определилась сразу и выбрала Кравчинского, то Лена Тарго хитрая. Она поедет сегодня вечером с тем, кто станет первым в постдебатном рейтинге, а может и вовсе – по итогам экзитполов. По завершении выборов будет поздняк метаться.

Костя занял правое кресло, Леве Валера указал на левое.

– Это вовсе не ваша политическая ориентация, – шепнул Зудов. – Потому что левое кресло – левое для зрителей, для нас-то оно правое.

Сказал, а сам сел по правую руку Зауряда.

– Кандидат, что справа от вас, друзья, это Константин Зауряд! Многие, особенно журналисты, знают его по тем многочисленным благотворительным акциям, в которых он принимал участие! Верно я говорю?

– Ну, конечно! Одна акция по спасению слонов в Уганде чего стоит! – выкрикнул подсадной репортер. На экране за спинами кандидатов возникли кадры из жизни угандийских слонов. Судя по высоко приподнятым бровям Кости, тот сам услышал об этом впервые.

– Его оппонент – ученый-лингвист с мировым именем Лев Кравчинский. Прошу любить и жаловать!

– Только вчера купила его книгу «Загадка беловодских рун»! Наконец-то, у нас появился ученый масштаба Шампольона! Наш, беловодский светоч! – восторженно возопила глазастая девушка, очень похожая на актрису местного театра. Фотокамера и бейдж на ее груди, однако, говорили о принадлежности к прессе.

Кравчинский подмигнул девушке: а что, вполне симпатичная. Если Лена Тарго прыгнет в объятия Кости, то Лев приберет эту милашку с «Лейкой».

Народ вдруг странно загудел. Лева обернулся и увидел на экране запись с банковской видеокамеры наблюдения. Какие-то люди в масках угрожают посетителям и роняют их на пол. К счастью, сцена быстро сменилась роликом о книжной выставке, а еще к счастью, что на пленке из банка не было человека в маске кролика.

Едва восстановив дыхание, Кравчинский снова вздрогнул: в первых рядах зрителей замаячило до боли знакомое лицо. Лева не сразу признал грузного мужчину с тяжелым взглядом. Да, это был он, директор предприятия «Южстальуголь», где Лева в прошлой жизни подвизался упаковщиком чипсов. Мужик уставился на кандидата не менее ошеломленно. Какой-то злыдень специально притащил этого директора на дебаты. Тот же недоброжелатель включил порочащую запись из банка. Теперь можно ждать любых козней, вплоть до публичной демонстрации секса в тесной библиотеке Гали.

«Так и живем, – подумалось Кравчинскому. – Не следим за собой, а компромат тем временем копится. И когда море судьбы выносит нас на гребень волны, вся эта пена всплывает раньше нас».

Разумеется, без особых сомнений, все это – дело рук Кости Зауряда. Этот нехороший человек давно в спецслужбах, ему собрать команду хакеров – дело пяти минут, а смешать противника с грязью – раз плюнуть.

Наконец, рядом с Левой грациозно опустилась в кресло Лена, и Валера объявил о начале дебатов.

– Начнем с презентации наших претендентов. Небольшой спич на две минуты, что-то вроде автобиографии. Жребий тянуть не будем, давайте начнем с нашего филолога с мировым именем, со Льва Кравчинского.

Жидкие аплодисменты перекрыл тонкий визг девушки с фотокамерой. «Тебе определенно надо вдуть, – подумал Лева. – За все твои старания, дорогая».