Страница 18 из 67
– Нет, нет, этого не было. Не волнуйтесь, я не знаком с Галей. Это я просто привел пример того, что между нами телепатическая связь. И мы можем общаться с помощью одних местоимений, чтобы противник не смог ничего понять из наших разговоров.
– А как же муха?
– А что муха? – пожал плечами Чарли. – Мы ведь украли эту разработку у наших врагов. У них точно такая же муха есть. Мы, правда, усовершенствовали нашу муху. Это как танк «Динозавр» и беловодский «Струтиомим». У первого усиленная броня, у беловодского броня обычная, но есть антидроновый козырек. А названия, как вы видите, разные. Так и муха. Наша это Флай, вражеская муха зовется Флэш. Говоря о мухах, мы никаких тайн не выдаем, мы ведь не говорим об их глубоких конструктивных особенностях с указанием типа микросхем и нейро-оболочек.
– Сказать по-честному, я бы ничего и не понял.
– Поэтому-то, дружище, я и говорю вам одно слово: Таня. И вы мне отвечайте одним словом.
– Дирижабль.
– Хех! Ну, вы хватили. Я вам отвечу: цок-цок-цок. Иго-го! И еще коробочка, тыква.
– В принципе, неплохо, романтично. Я собирался с Таней…
– Я в курсе, – махнул рукой Лоутон и растянул кожу у внешних уголков глаз, изображая азиата. – Сяо, мяо!
– Там дорого?
– Произнесете мое имя, и все траты запишут на контору. Нам важно выполнение задачи, а не то, сколько устриц слопает ваша пассия. Вы ведь уверены, что идете по правильному пути?
– Да, уверен, – кивнул Лев, хотя и сомневался.
– Идите, готовьтесь к свиданию, – добродушно напутствовал Лоутон. – Через какое-то время к парадному подадут. Расслабьтесь, получайте удовольствие! А мне пора. Кстати, новую инструкцию по вызову моей персоны вы получите в ближайшее время.
– А как же муха?
– Мы не используем один и тот же метод вызова дважды, мой друг.
Глядя, как отъезжает лимузин, Кравчинский вспомнил тот первый день встречи с Шефнером и Лоутоном. Удивительная все-таки штука жизнь агента Ромео. Какие сюрпризы она еще уготовила, неизвестно. Но тем любопытнее.
Роскошь парной упряжки и великолепие кареты с внутренним убранством класса люкс Татьяна не оценила. Более того, отказалась ехать с подобной помпой. Женщина стояла, прижавшись к двери подъезда, и угрюмо взглядывала, то на Льва, то на кучера, сидевшего на облучке с отсутствующим, подобающим его должности видом.
– Это похоже на издевку, – наконец, произнесла Таня. – Я никогда в жизни не ездила на чем-то подобном. Как говорится, не жили богато, нечего и начинать.
– Тогда я отпущу человека? – Лева все еще не терял надежду прокатить женщину с шиком, от которого та должна была мгновенно растаять. – Пойдем на набережную пешком?
– А здесь, кстати, недалеко. У меня сидячая работа, у вас, кстати, тоже. По-моему, настоящая роскошь сегодня – это ходить пешком.
Кравчинский почувствовал себя в шаге от ненависти к этой чопорной немолодой переводчице. Послать бы ее сейчас на три известные буквы, но за спиной Татьяны маячил черный мундир ее покойного родственника, полковника спецслужб. Такие как Тищенко, никогда не выбрасывают семейных архивов, и Лева мечтал в них сладко порыться с той самой минуты, когда пьяный собеседник раскрыл ему интересную подробность Таниной биографии.
– Милейший, – коснулся Лев штанины с лампасами. – Вы, пожалуй, езжайте. Мы имеем желание немного прогуляться. Так сказать, вечерний моцион.
Кучер ничего не ответил, даже не глянул на Кравчинского. В сумраке улицы лицо его показалось знакомым, а бакенбарды – плохо приклеенными. Явно это был кто-то из государственной разведки, обученный не только управлять экипажем, но и борьбе айкидо.
И они пошли пешком. В учебнике разведчика, который время от времени штудировал Лева, в одной из глав было написано: «Чем ценнее субъект, тем меньше времени у вас на его разработку и получение важных данных. Бывает, что счет идет на секунды. Поэтому приступайте незамедлительно к самому главному».
– Тот хам, помните, что толкнул вас на вечеринке, и которого я потом заставил извиниться перед вами. Он такой шутник оказался. Представляете, как нехорошо он вас оболгал. Сказал, что вы приходитесь родственницей какого-то службиста, то ли полковника, то ли даже генерала.
– Он не солгал, – отозвалась Татьяна, разглядывая реющих в воздухе птиц. – Мой покойный муж был подполковником внешней разведки. Он относился к той когорте, что начинала вести переговоры с Беловодской республикой. Если вы хоть немного осведомлены о том, что творилось тогда, десять лет назад, то должны были слышать, что прежний штат разведки был расформирован. С чего-то вдруг решили, что они не противостояли беловодцам, а наоборот, помогали им. После того, как супруга разжаловали, сердце его не выдержало. Мне тогда было тридцать семь, ему на тридцать лет больше. Так вот рано я осталась вдовой.
– Особисты люди не бедные. Наверняка ваш подполковник оставил вам…
– Кучу долгов от игры в преферанс и бесполезную кипу бумаг, когда-то важных, а ныне годных разве что для растопки камина.
Кравчинский непроизвольно схватил Татьяну за запястье, будто та в этот момент тянулась к огню и намеревалась бросить туда очередную папку с завязками.
– Что случилось? – не поняла женщина.
– Йоко, осторожно, яма, – попытался свести все в шутку Лева. – Точнее, кочка. Кстати, обожаю старые бумаги. Сегодня они становятся предметом антиквариата, все эти ветхие документы, скрепленные печатями, заверенные факсимиле, а когда на них древние даты, так вообще цены им нет. Я парочку старых писем своего дедушки толкнул через аукцион. Ушли как миленькие, каждое по тысяче долларов.
– Вы серьезно? – остановилась как вкопанная Тищенко. – Погодите, вы не шутите? Там, действительно, много конвертов с иностранными штемпелями и диковинными марками, я помню, даже из Лесото и Малагасийской Республики были. И грифы повсюду: совершенно секретно, военная цензура и так далее. Как вы думаете, меня не поставят к стенке за разглашение гостайны таким образом?
– Если к вам до сих пор не пришли и не вычистили весь домашний архив подполковника, значит, эти бумаги никому даром не нужны. Это, во-первых. Во-вторых, вы же не сами будете продавать эти бумаги через аукцион. Надеюсь, вы доверите это дело более опытному товарищу. Сколько там бумаг?
– Целый шкаф. Но, может быть, вы лучше покажете мне, как это делается, и я сама?