Агент Ромео

В этом не было никакого смысла. Если женщина уже вышла из детородного возраста, она не должна привлекать мужчину. Так, по крайней мере, следовало бы действовать законам природы. На деле все происходило иначе. Многие дамы за сорок пять или пятьдесят казались Льву все еще привлекательными. Взять хотя бы Татьяну. У нее пронзительные синие глаза, белая с розоватым оттенком кожа, по-девичьи вздернутый нос и брови вразлет. Фигура выдавала ее возраст гораздо сильнее. Но Лев понимал, что заведующая редкой литературой привлекала его не только как родственница некоего вражеского спецслужбиста. Тут можно было бы совместить приятное с полезным.

– Уф, наконец-то! – выдернула из-под стопки бумаг заветный диск хозяйка кабинета. Ее синие глаза смотрели на Леву весело, как на товарища детских игр. Верхняя пуговица кофты расстегнулась и продемонстрировала ложбинку между грудей, которую дотошные англичане называют «кливидж».

«Даже если эта увядающая красавица не окажется мне полезной с точки зрения миссии, надо будет все равно уложить ее на лопатки», – подумалось агенту Ромео.

– Держите же! – синь глаз слегка затуманилась раздражением. Неужели Кравчинский не понравился Татьяне? Она должна была заинтересоваться хотя бы его рыцарским поступком в баре, когда Лев заставил извиниться пьяного литератора за грубость в ее адрес.

– Это надо будет вернуть? – Лева выдернул диск из ухоженных рук с маникюром.

– Уж постарайтесь, – Татьяна уселась на свое место за компьютером, показывая, что аудиенция окончена.

«Женщины специально ведут себя вызывающе и грубо, – наставлял Леву мудрый Гарри Шефнер, который, по его признанию, переспал с двумя тысячами женщин самых разных рас и национальностей. – Они и отшивают нас нередко для того, чтобы разжечь охотничий инстинкт. Отдаваться сию же минуту – это обычно признак тех дам, которым ты, по сути, безразличен. Так, для коллекции».

Получается, что Галя желала Кравчинского для коллекции. А Татьяна, сосредоточенно изучающая пыль на поверхности монитора, набивает цену, чтобы понравиться. Ничего не понятно. Но раз так говорит Шефнер, значит, верно.

– Я лишь сегодня узнал, что, оказывается, работаю в научной библиотеке. Устраивался-то я в информагентство.

Татьяна пристально посмотрела на гостя. «Так ты реально не знал, чем мы тут на самом деле занимаемся? – читалось в ее глазах. – А может, ты засланный казачок? Прикидываешься тут остолопом, а сам добываешь инфу для метрополии?».

– Простите, вся в работе, не расслышала вас?

– Да, казус тот еще! Шел устраиваться в информагентство, а попал в научную библиотеку! Даже в голову не приходило, почему который день перевожу какие-то статьи о цефалоподах верхнего синемюра.

– Да уж, – сухо вымолвила Татьяна Тищенко и вернула свое внимание тексту на экране.

Тогда Кравчинский решил действовать напрямую. Хиггинс как бы шутя намекнул, что неплохо действует гусарская наглость. Заявите женщине прямо в лоб, что вы ее хотите. Семь из десяти соглашаются. Остальные три хотели бы согласиться, но у них реальные причины отказаться. Обещали ребенку в кино сходить или что-то в этом роде.

– Вчера услышал о новом ресторанчике в районе набережной, – начал он, постукивая ребром коробки диска по ладони. – Китайская кухня, причем повара все реальные китайцы, они даже разговаривают между собой на китайском.

– Сходите, конечно…

– Одному как-то не очень. Не хотите присоединиться?

– Только не сегодня, – на миг повернула лицо женщина. – И не завтра. Давайте, если не передумаете к тому времени, в субботу. В субботу будет хорошо. После обеда. А лучше вечером. Ближе к ночи.

Лева зачем-то поклонился, вышел и прикрыл за собой дверь. Не отказала – уже хорошо. Пока все идет по плану. Хотя кто сказал, что одинокие женщины за 50 горят желанием найти себе пару? Мол, торопятся запрыгнуть на последний поезд. Все это ерунда. Не очень-то они торопятся. Дома, небось, любимая кошка или собака. Человек привыкает к одиночеству.

– Ты не привыкла к одиночеству? – спросил Лева у Галины, уже после того, как они позанимались любовью на лоджии. Женщина призналась, что давно хотела заняться сексом, перевесившись через перила и смоля при этом сигарету. Пусть люди в доме напротив думают, что она курит и пританцовывает под музыку. Пусть им будет невдомек, что в это время она стоит по пояс голая, а сзади пристроился прекрасный любовник с курчавыми, как у поэта, волосами.

– Да привыкла. Только вот иногда тоска как прихватит. Особенно после сна какого-нибудь эротического. Тогда хоть на стенку лезь. Но потом займешься чем-нибудь по дому, вроде отпускает. И так периодически.

– Ты после таких снов мне звони, – великодушно позволил Кравчинский. – Я постараюсь отвлечь тебя от домашних дел. Кстати, ты обещала мне рассказать, все-все-все.

– Сначала ты мне расскажи, зачем ты у нас работаешь? Зарплаты-то маленькие. У тебя есть другой источник дохода? Такое ощущение, что тебя сюда приставили, чтобы ты следил за кем-то. Например, ты зачем-то очень интересуешься Татьяной. Что за интерес?

– Говорят, она на иностранную разведку работает, – закинул удочку Лева.

Галя от души расхохоталась. Даже ногами задрыгала.

– Ой, не могу, уморил! Татьяна – разведчица! Да она рассеянная с улицы Бассейной, вот кто! Скажу честно: общались мы с ней раньше, как подруги. Потом меня стала раздражать ее рассеянность. Вечно все забывала. А может просто дуру включает.

– Понятно, – Лева встал с кровати и пересел в кресло. – Теперь скажи мне, Галя. Чем ты на самом деле занимаешься в нашей конторе?

– В смысле?

– Ну, может, ты завербована беловодскими националистами.

– Блин, скажешь тоже. Рада бы завербоваться, денег вечно не хватает. Шутки какие-то странные у тебя, Кравчинский.

С Галиной все было ясно. Она чиста как спирт. Ничего не знает про Татьяну Тищенко, сама ничего крамольного не творит. Совершенно бесполезный человек. Пора от нее как-то отвязаться.

– Завтра придешь вечером? – глядя, как Лева натягивает рубашку, тоскливым тоном спросила Галя. Кравчинский пожал плечами. Он не может разбрасываться ресурсами, когда результат нулевой. Ему нужны сведения. Необходимо выйти на след людей, переправляющих повстанцев за границу.

Нужно сосредоточить все усилия на обработке Татьяны. Она не рассеянная. Наоборот, очень сосредоточенная на каких-то мыслях. Или задачах. Необходимо втереться в доверие, влюбить и сделать вид, что влюблен сам. И ждать, пока цветок раскроется.