Страница 13 из 67
Глава 6. Охотницы и чулки
В Беловодье, как и повсюду в мире, люди склонны верить всему, что ты о себе рассказываешь. В Белграде Лева никогда не был, но, когда некий подвыпивший писатель стал расспрашивать его о столице Сербии, Кравчинский соврал, что недавно оттуда.
– Я люблю возвращаться в этот город, – признался он литератору. – Я ведь венчался в Церкви Вознесения. Правда, это не помешало мне развестись через три года, но всякий раз, будучи в Белграде…
– А правда, что этот храм больше впечатляет внутренним убранством? – покачиваясь на каблуках, уточнил писатель. Лев кивнул, хотя откуда ему знать. О самой Церкви он был только наслышан.
– Так ты православный или католик? – хитро улыбнулся собеседник.
– Разумеется, православный.
– А Церковь Вознесения – это католический храм, – почесал затылок писатель. – Что-то не складывается, брат.
– Жена была католичкой, настояла, – ругая себя за оплошность, усмехнулся Лев.
– Бог один, – махнул рукой литератор. – Слушай, я вот книгу написал, называется «Представьте себе мир без России». Хочу перевести на иностранные языки. Что посоветуешь? Сам-то литературным переводом занимался?
В этот момент полноватая немолодая женщина, пытаясь протиснуться к барной стойке, нечаянно задела писателя. Тот, уже изрядно поддавший, едва не упал. Лев вовремя схватил мужчину за руку.
– Танюха! Слон ты эдакий в посудной лавке! – выругался пьяный. – Смотри, куда идешь!
Женщина остановилась. Она растерянно смотрела то на Льва, то на его нового знакомого. Кравчинский почувствовал себя крайне неудобно. Захотелось двинуть автора книги по его блестящей от пота физиономии.
– Ну, что уставилась? – расхохотался литератор. – Позвони мужу в рай, пожалуйся своему покойному полковнику спецслужб! Ха-ха!
Лев схватил своего спутника за шею. Притянул к себе за затылок:
– Слушай, мужик. Ты говори, да не заговаривайся. Извинись перед женщиной!
– Перед этой? – артачился пьяница. – Да ты хоть знаешь, кто она такая…
– Это неважно! Важно то, что она женщина! Извинись!
– Ладно, черт с тобой, переводчик ты хренов. Прости, Танюха! Перебрал я сегодня.
– Извинения приняты, – сухо ответила женщина, развернулась и ушла.
– Джентльмена включил тут, – потирая затылок, покряхтел писатель. – Ну, вот я извинился. Ты доволен? Нашел, перед кем расшаркиваться. Она тебе в матери годится!
– Ладно, – миролюбивым тоном ответил Кравчинский. – Что ты там говорил о книге? Может, я тебе помогу найти переводчика, или даже издателя.
– Да врешь ты всё! Про храм наплел…
Лев вынул из внутреннего кармана портмоне и извлек визитку пражского издательства «Орион». Хиггинс загодя натолкал в его бумажник целую кипу визиток. Визитка собеседника впечатлила.
– Ух, ты! Да, ух, ты! А сколько это будет стоить?
– Визитка ничего не стоит. Вот тут телефоны. Давай я куплю тебе выпивку, а ты мне расскажешь, что ты там плел про полковника спецслужб.
Пьяные люди – идеальные болтуны. Они могут рассказать вам самое сокровенное, а потом заявить, что делиться этим сокровенным не намерены. Они не помнят того, о чем разболтали. Шефнер наставлял: пейте с информаторами, спите с ними, не бойтесь показывать им свои слабости. Эти люди должны поверить, что вы – ничтожество с плохой памятью. Писатель наверняка думал, что перед ним – зеленый дурачок, для которого любой рассказ о прошлом – откровение.
– Баба эта пухлая – то ли жена, то ли внучка одного шишки из наших спецслужб. Если не ошибаюсь, она там же и работает. Стукачка. Понятно, зачем сюда ходит. Тут же все пьяные и болтуны. На нас всех уже досье имеется. За нами уже выехали! А ты, что, запал, что ли, на эту старуху?
– Типа того. Люблю зрелых мамочек.
– Да кто ее знает. Может, дед ей пуд золота в наследство оставил, – рассмеялся писатель и в который раз поднес к лицу визитку. – А вот за это спасибо. Ну, я пошел отсыпаться. Завтра позвоню в издательство, в девять часов по белградскому времени…
Избавившись от автора будущего бестселлера, Лев сделал пару кругов по залу. Татьяны, родственницы полковника, нигде не было. Может быть, у нее испортилось настроение. Надо будет завтра рассказать о случившемся Галине. Так, ненароком. Возможно, она знает, где искать эту самую Татьяну.
Кто такая Аннета Меркелова, Лева знать не знал. Шефнер сказал ему как-то: раздавай визитки налево-направо. Все они рабочие. Это наши агенты. Они предупреждены. Так что ничего не бойся. Поэтому Кравчинский спокойно вручил Галине заветную бизнес-карту и как бы мимоходом поинтересовался Татьяной.
– Женщине пятьдесят, а она все Танька, – отмахнулась Галина. – Короткая, но точная характеристика. Еще интересует?
Кравчинский внимательно посмотрел на Галю и все понял. Верхняя пуговка блузки расстегнута, на щеках выступил румянец. Если претворить в жизнь влажные фантазии этой приземистой болтушки, она сама потом все расскажет.
– Да и Бог с ней, с этой Танькой, – весело махнул рукой Лев. – Просто вчера один писатель обмолвился, что у нее старинная коллекция словарей. Вот и подумал, не завалялся ли у нее беловодско-ительменский.
– Может, и завалялся, – голос Гали стал интимно-хрипловатым. – У меня тоже дома есть много словарей. Может, там тоже беловодско-пельменский завалялся. Или беловодско-равиольский. Не хочешь порыться?
– Знаешь, что ответил Карл Маркс, когда его спросили о любимом занятии?
– Понятия не имею. Я на Кирпичной живу, дом 102. Если будешь вечером идти мимо, смело заглядывай. Но, если что, я буду возле калитки сидеть, так и так домой затащу.
Кравчинский деланно рассмеялся. Он был не против впервые в жизни переспать с женщиной, но не так представлял себе свою первую. Это должна была быть девочка с конспектами, которая просила взять ее замуж или с собой в Беловодье. Кстати, где она сейчас, узнать бы.
– Ну, ты вообще как к женщинам относишься? – продолжала наседать Галина. – Если плохо, так и скажи, я пойму.
«Эх, Галя, к женщинам я отношусь прекрасно, – подумал Лев. – Только вот мой товарищ Вася не всех женщин приветствует стоя. А так, женщин я уважаю».
– Мы можем ведь просто порыться в книгах, поболтать об особенностях производства капиталистического цикла, например. Или об экономике знаний, – Галина уже прильнула к Кравчинскому всем телом.
«Или эта женщина не видела мужчину со времен Октябрьской революции, или это я стал чертовски красивым после загрузки в мой мозг разных интеллектуальных программ», – это была реально дилемма.