Страница 11 из 67
Собеседование проходило в самой большой палатке с печкой и трубой. Кравчинский понимал, что для молодых агентов специально созданы самые тяжелые природные условия. Молодежь должна с самого начала понимать, что ей придется сложно.
– Наши сотрудники по малейшему акценту определяют, из какого региона Восточной Европы родом говорящий, – шепнул Льву Майкл, указывая в сторону центрального стола. За столом Кравчинского ждали трое в униформе. У одного из них на голове был авиационный шлем. Хиггинс подсел сбоку стола, и стало понятно, что даже он робеет перед этими спецами.
– Ваши корни ведь из Польши, – вместо приветствия произнес мужчина в авиашлеме. – Гданьск, насколько я помню. Не удивляйтесь, утром я почитал ваше досье.
– Нет, – улыбнулся Лев. – Наверное, вы меня с кем-то путаете. Я далекий потомок тех белочехов, что волей судьбы оказались в Сибири в 1918 году. Чехословацкий корпус, если вы сильны в истории России. Кравчинская – фамилия моей прабабушки. Ее мужем был мятежный поручик Чечек, но сами понимаете, мы не могли жить в Сибири с такой родословной. Поэтому, по приезде в Омск в 1920 году прабабка переписала детей на свою фамилию. Моего деда, Николая Кравчинского, в частности. В итоге я – потомок русского отца и матери-украинки.
– Вы знаете чешский? – вставил вопрос Хиггинс.
– К сожалению, обрывочно. Мой родной язык – русский.
– Как звали вашего отца?
– К сожалению, не помню.
– Давайте перейдем непосредственно к делу, – еле заметно улыбнулся псевдопилот. Два его спутника зажали носы, сдерживая смех. Это было то самое нервическое веселье, о котором предупреждал Майкл. Видимо, ребят серьезно потрепало на фронтах тайной войны.
– Вы, конечно, в курсе истории с непризнанным государством Беловодье, – продолжил шлем. – Это отколовшаяся от одной из национальных республик территория, где ведущую роль играют военные, закаленные в горячих точках планеты. Нашей задачей является эксфильтрация данных всех жителей так называемой Беловодской республики. Тайная миссия, о которой никто не должен был знать. Между нами говоря, в Беловодье работали несколько наших программистов. Каким-то образом о них стало известно беловодской верхушке. Парни были схвачены, допрошены и казнены. Это натолкнуло нас на мысль, что в ряды наших служб затесался крот.
– Мне кажется, что крот работает именно в штате вашей вычислительной конторы, – мягко возразил Кравчинский. – Эта схема гораздо проще.
– Это исключено. Наши сотрудники из числа имеющих доступ высшего ранга – это люди, проверенные годами. Многих я знаю еще по вузу, а это уже десятки лет. После того как произошла утечка, мы модернизировали программу и сменили язык программирования. Но это временная мера, потому как крот продолжает рыть. Мы догадываемся, что этот сотрудник причастен к тому отделу спецслужб, что связан с нашей организацией. Это не айтишник, но скорее всего кто-то из среднего звена. А таковых не менее двух тысяч. Проверка всех займет не менее года. За это время произойдет еще несколько утечек. Запуск программы под угрозой срыва. Ваша задача – экстренно выявить крота путем знакомства с кем-либо из руководящих лиц беловодских спецслужб. Это непросто. К счастью, повсюду ныне царит гендерное равенство, а это значит, у врага тоже есть уязвимость.
– Женщины? – слегка равнодушно поинтересовался Лев.
– Женщины, – кивнул шлем. – Амбициозные, успешные в карьерном плане, сильные, но глубоко одинокие, нуждающиеся в любви. Это ваша стезя, ваш источник. Удачи, Лео.
– Никогда не видел, чтобы собеседование проходило так быстро, – сопровождая Льва к выходу из палатки, сказал Хиггинс. – Вы просто убили этих железных ребят своей невозмутимостью и английским юмором. На этом месте я вынужден с вами попрощаться. Сейчас к палатке подъедет очень старый грузовик. На нем вы отправитесь через минное поле к офису информационного агентства «Лира». Там вам и предстоит трудиться.
– Упаковщиком?
– Переводчиком службы новостей. Официально. Пусть вас не удивляет, что агентство законспирировано под обычную библиотеку. Это ноу-хау беловодцев. Они знали, что наши самолеты не бомбят музеи и библиотеки.
Кравчинский озадаченно почесал затылок. Ветер тем временем утих.
– Главное, что вам нужно знать, официально Беловодская республика продолжает существовать. У нее особый статус в ООН. Но управляется территория нашими войсками. Что не мешает многим беловодским структурам работать в прежнем режиме. В частности, полностью сохранены беловодские СМИ. Лучше дать врагу чувствовать себя в безопасности, и тем самым обезоружить его. Ну, а свою задачу вы знаете?
– Существо с большими когтями?
– Роющее подземные ходы. Удачи.
Подъехал видавший виды грузовик. Лева приветливо махнул водителю и прыгнул в кузов. Сколько шофер не уговаривал Кравчинского занять место в кабине, тот не поддался. Никто не должен был знать, что у Льва слабый желудок и его укачивает во время езды в замкнутом пространстве.
Информационное агентство «Лира», в котором Лео предстояло трудиться переводчиком в службе новостей, было создано еще до того, как Беловодье объявило о своем суверенитете. Во время необъявленной войны власть в республике переходила из рук в руки, а агентство продолжало вещать. Позже появились зарубежные корпункты в Берлине, Праге и Варшаве. По легенде, переводчик Кравчинский попал сюда через пражский офис.
Хиггинс сказал напоследок лишь одно: времени очень мало. Его практически нет. Поэтому осваиваться и притираться в новом коллективе не стоит. Нужно играть карьериста, готового уйти на другую должность ради прибавки в тысячу рублей. Резюме у Льва блестящее: работал письменным и устным переводчиком в Сербии, Болгарии, Польше. Если еще вчера поисковик не показывал ничего о переводчике Льве Кравчинском, то сегодня «Яндекс» и Google по данному запросу выдавал тысячу ссылок на статьи, самые старые из которых датировались 2010 годом.
– Пятнадцать лет в ведущих офисах Европы – вот это опыт, – восхищенно сказала соседка по кабинету Галина. – Я только немного в Прибалтике успела поработать, потом снова вернули сюда. А у тебя остались связи в Праге, например. Мог бы подсказать, кому метнуть резюме?
– Мы в Европе привыкли жить по принципу: ты мне, я тебе, – рассмеялся Лев. – По-моему, это вполне нравственно. Разве у вас не так?