Страница 10 из 67
Глава 5. Брезентовая палатка на ветру
На выходе из магазина Леву, действительно, поджидали санитары во главе с Макаровой. Кравчинский хотел было применить приемы секретной камбоджийской борьбы, но неожиданно на него набросили сетку. В следующий миг секретный агент уже сидел в «таблетке», уколотый, как положено, каким-то сильным нейролептиком для буйных.
Его персональный психолог восседала напротив, закинув ногу на ногу, и по привычке что-то чиркала в тетрадке.
– Это уже выходит за всякие рамки, – процедил сквозь зубы Лев. – То, что вы творите, называется самоуправство. Придется пожаловаться на вас.
– Кому? – даже не поднимая глаз, хмыкнула Макарова. – Вашему другу Шефнеру?
– Есть люди и покруче Шефнера, – гордо заявил Кравчинский. – Вы еще не сталкивались с Майклом Хиггинсом. Он-то уж точно прикроет и вас, и всю вашу шарагу.
– Знаете, что, дорогой друг, – отложила принадлежности психологиня. – До этого дня я относилась к вам с терпением. Но после ваших включений агрессивного мужичишки в кабинете я стала опасаться за свою жизнь. Вы вышли из категории тихих психов, однако. Поэтому полежите-ка неделю-другую в отделении. Вам станет лучше.
– Ничего, ничего, если Шефнер вас не прикроет, то Хиггинс точно.
– Вы очень внимательно, оказывается, читали имена авторов на моей книжной полке.
– Стал бы я читать весь этот бред.
– Читать книгу, может быть, вы и не стали бы, но две фамилии запомнили отлично. И теперь повсюду вставляете эти имена, будто на самом деле знаете тех самых Шефнера и Хиггинса. Так вот, я вас обрадую. Шефнер и Хиггинс – это имена психологов, которые написали замечательные книги о таких, как вы, Лева. Вот откуда вы взяли эти фамилии.
– Это всего лишь совпадение.
Тут Макарова не успела ничего ответить, так как «уазик» подрулил к зданию с высокой оградой. Санитары вышли первыми, затем один из них окликнул психологиню. С улицы послышалась ругань. До Льва долетели обрывки диалога:
– А я вам говорю, что вы не психотерапевт, понимаете? – кричал мужской голос. – То, что вы знакомы с начальником облздрава и получили лицензию, еще ничего не значит!
– Да я! Да я! Да я практикующий психолог с двадцатилетним стажем! Да как вы смеете!
– Борзов, Николаев, везите эту дамочку туда, где взяли! И ее горе-пациента! Не ровен час, он заявит на нас в полицию или прокуратуру!
Тут где-то в районе водительского места зашуршала рация:
– Лев, вы здесь? – это был искаженный волнами голос Шефнера. – Не беспокойтесь. Сейчас вас отпустят. Помните, что завтра ваш рейс. Электронные билеты на стойке регистрации. Главное – не забыть паспорт. Приятного полета!
В машину, чертыхаясь, влезла Макарова:
– А куда мне еще было везти этого ненормального? Он на меня набросился! Хотел изнасиловать! Ну, вот вы, парни, что на моем месте бы сделали?
– Слава Богу, мы не на вашем месте, – съязвил Борзов. – И, надеюсь, не будем.
Всю обратную дорогу в город Лева насмешливо смотрел на психологичку. Он ничего не хотел говорить. Зачем? Он все сказал. За его спиной стоят слишком влиятельные люди. Эта зарвавшаяся тетушка со своей псевдонаукой может идти хоть к черту. Кравчинский выше всего этого.
Тут «таблетка» резко затормозила. Водитель обернулся:
– Эй, болезный! Дальше пешком. Здесь автобусная остановка неподалеку. А вас, так и быть, мы подвезем.
Очутившись где-то за городом, посреди редколесья, Лева слегка растерялся. Эти санитары слишком мелкая сошка, чтобы с ними разбиралось министерство безопасности. Осталась досада на Макарову, но не слишком сильная. Все-таки эта глупая баба возилась с ним столько лет, терпела его рассказы о никчемности жизни, об одиночестве. Теперь, когда Леве так повезло с работой, какие могут быть обиды на всех этих нулей без палочки?
Вечером, перед поездкой в аэропорт, Кравчинскому представилась возможность поговорить с матерью по правительственному каналу связи.
– Я так испугалась, когда услышала в трубке: вам звонят по закрытому каналу. Вся информация шифруется. Не произносите стоп-слов и личных имен. Вы будете говорить с секретным агентом Ромео.
– Да это у нас обычное дело, – небрежно отозвался Лева. – Ты, мама, не беспокойся. Выполню задание родины и вернусь. Меня сегодня уже успели тормознуть, хотели в психушку оформить. Происки врагов. Но я не поддался провокации, потому что за мной влиятельная сила.
– Помни, сынок, что тех, кто борется за правду и за свободу, всегда хотят признать сумасшедшими и изолировать от общества. Я открою тебе секрет, все мужчины в нашем роду по отцовской линии были борцами за свободу. Видимо, тебе передалось вместе с генами обостренное чувство справедливости. Хочешь, я вышью тебе на футболке портрет Че Гевары?
– Пока не нужно, мама. Кто знает, может в той стране, куда я отправляюсь, казнят за портрет Че Гевары на футболке. Я все узнаю и как-нибудь тебе сообщу.
– Только не говори стоп-слов и личных имен.
– Я хорошо проинструктирован.
– Я горжусь тобой, сынуля.
Кравчинский выключил телефон и взялся за чемодан. Несмотря на то, что он решил прихватить только самое необходимое, ноша оказалась нелегкой. Шагая по подъезду и встречая соседей, Лева думал, что ни один из них не подозревает, как далеко забрасывает его судьба.
Он никогда до этого не летал самолетом. Досталось место почти у винта. Прикрыв глаза, пассажир-дебютант мечтал, чтобы в салоне оказался вооруженный до зубов террорист. Тогда бы Лева вступил с ним в неравный бой и ликвидировал подлеца. Хотя все могло случиться наоборот. В любом случае Кравчинский бы не погиб. Даже если бы самолет взорвался, сквозь облака к нему приблизился бы специальный спасательный дрон. Родина не может допустить, чтобы такой ценный агент погиб так банально.
Лагерь по распределению спецагентов встретил зелеными брезентовыми палатками и неистовым северным ветром. Хотя можно было бы поговорить и в палатке, Хиггинс вывел Льва на сквозняк и стал орать, силясь перекричать ветер:
– Сейчас будет собеседование! Проверка легенды! Понял? Все будут смеяться!
– Что?! – не понял последнего слова Кравчинский.
– Смеяться! Но это не над тобой! Просто работа нервная, понимаешь?
– Понимаю, конспирация!
– Что?!
– Конспирация, говорю!
Ветер сорвал с головы Хиггинса форменную фуражку и обнаружил небольшую лысину. Шеф совета нацбезопасности был почти полностью седым. Угадывался многолетний опыт работы в спецслужбах.