Страница 7 из 12
— Мы рассчитывали добраться до Пеории к полуночи, но началась гроза, и дороги вскоре стали практически непроходимыми. Только надев цепи и почти всё время двигаясь на низкой скорости, мы смогли хоть как-то продвигаться вперёд. Как раз в тот момент, когда мы проезжали мимо этого дома, вы выбежали прямо перед машиной.
— Отец говорит, что вам повезло, что мы ехали медленно, иначе вы бы погибли на месте. Мы доставили вас к двери и разбудили экономку, помогшую нам перенести вас в вашу комнату. Отец пытался вызвать доктора по телефону, но безрезультатно — линии оказались порваны бурей, — так что он сам поехал в город за врачом. Кажется, он возвращается. Я слышу шум мотора на подъездной дорожке.
Через несколько минут в комнату вошли двое мужчин: профессор Рэндалл — высокий, худой, слегка сгорбленный, с бледным лицом — и доктор Раш, мужчина среднего роста, довольно плотного телосложения. На докторе были очки с очень толстыми стеклами, сквозь которые он, казалось, сверлил меня взглядом. Он, не теряя времени, измерил мой пульс и температуру, одной рукой сунув мне в рот карманный термометр, а другой схватив за запястье.
Вынув термометр изо рта, он поднёс его к свету, прищурился на мгновение и произнёс: «Гм», — после чего принялся ощупывать меня в поисках переломов. Когда он начал осматривать мой правый бок, я заметно вздрогнул. Вскоре он обнаружил пару сломанных рёбер.
После мучительного получаса, в течение которого сломанные рёбра были зафиксированы, он оставил меня с инструкциями лежать как можно неподвижнее и позволить природе сделать остальное.
Профессор задержался на минуту, и я попросил его убедить доктора Раша осмотреть тело моего дяди на предмет признаков разложения — ведь с момента смерти прошло уже более трёх дней.
Мисс Рэндалл, выходившая из комнаты на время осмотра, вернулась как раз в тот момент, когда её отец собирался уходить. Она произнесла несколько тёплых, ласковых, сочувственных слов, взбила мне подушку и поправила волосы; и если бы доктор в тот момент измерил мой пульс, он бы наверняка заявил, что мои предсердия и желудочки соревнуются друг с другом, стремясь поставить мировой рекорд скорости.
«В конце концов,» — подумал я, — «перелом ребра, это не такое уж сильное испытание.»
Затем вошел ее отец, и мои мысли устремились в другое русло.
— Доктор Раш провёл тщательный осмотр, — сказал он, — и не обнаружил абсолютно никаких признаков разложения на теле вашего дяди. Он откровенно признаётся, что озадачен этим обстоятельством, и что этот случай полностью выходит за рамки его прежнего опыта. Он заявляет, что, исходя из состояния трупа, он бы заключил, что смерть наступила всего несколько часов назад.
— Если у вас есть время, — сказал я, — и если это не слишком большая просьба, я бы хотел, чтобы вы провели со мной день. Мне нужно многое вам рассказать: произошло множество странных событий, и я крайне нуждаюсь в вашем совете и помощи. А отвезти доктора домой может и Джо Северс.
Профессор любезно согласился остаться, и его дочь спустилась вниз, чтобы найти Джо и его колымагу.
— То, о чем я собираюсь вам рассказать, — начал я, — может показаться видениями курильщика опиума или галлюцинациями помутившегося рассудка. На самом деле всё это заставило меня усомниться в собственном здравомыслии. Однако мне необходимо кому‑то об этом рассказать, и, поскольку вы — старый и уважаемый друг моего дяди, я чувствую: даже если вы не воспримете мой рассказ как истину, вы отнесётесь к нему с участием и, возможно, предложите какое‑то объяснение — если, конечно, подобные невероятные события вообще поддаются объяснению.
Затем я подробно изложил всё, что случилось со времени моего прибытия на ферму и вплоть до того момента, когда я, очертя голову, бросился под его автомобиль.
Он слушал внимательно, но верил ли он моему рассказу или нет — я понять не мог. Когда я закончил, он задал множество вопросов о различных явлениях, свидетелями которых я стал, и особенно заинтересовался, услышав о исчезновении летучей мыши. Он спросил, где можно найти книгу, которой прикончили это существо, и тут же спустился вниз, а через минуту вернулся с ней.
На обложке всё ещё виднелось едва различимое сухое белое пятно. Профессор тщательно изучил его с помощью карманного микроскопа, затем сказал:
— Мне нужно будет поместить это вещество под более сильный микроскоп и провести его химический анализ в условиях лаборатории. Возможно, это ключ к объяснению всех тех явлений, свидетелями которых вы стали. Сегодня днем я поеду домой и тщательно исследую этот образец.
— Я был бы чрезвычайно рад, — ответил я, — получить хотя бы намёк на объяснение этих тайн.
— Вы, без сомнения, знаете, — сказал он, — что в этой части света не водятся вампиры или похожие на них летучие мыши. Единственная настоящая летучая мышь-вампир обитает в Южной Америке, хотя и существует вид плодоядной мыши, отдалённо её напоминающий. Он встречается на юго-восточном побережье Азии и на островах Малайского архипелага, и этих мышей иногда ошибочно называют вампирами или призрачными летучими мышами. Вы подробно описали существо, очень похожее на настоящую летучую мышь-вампира, но вполне вероятно, что виденное вами, вовсе не было летучей мышью. Чем это было на самом деле, я не берусь утверждать, пока не изучу вещество на обложке этой книги.
— Чем бы это ни было, я уверен, это был не настоящий вампир, как утверждает Глитч, — ответил я.
— Мне не нравится эта история о вампирах, распространяемая Глитчем, — сказал профессор. — Это может привести к неприятностям. Поразительно, что в наше время ещё процветают столь примитивные суеверия.
В этот момент в дверь постучали. Я крикнул:
— Войдите.
Вошел Джо Северс.
— Ну что, Джо, ты смог довезти доктора до его дома, не выбив у него по дороге ни одного зуба? — спросил я.
— Да, сэр, я благополучно доставил его домой, но я пришел рассказать вам не об этом, — ответил он. — Тут у нас назревают большие неприятности, и я подумал, что лучше вам об этом знать. Почти в каждой семье по соседству кто‑то заболел, и все твердят, что во всём виноват мистер Брэддок. Сейчас у школьного здания идёт собрание — многие выражают своё возмущение.
— Это действительно серьезно, — произнёс профессор. — Ты знаешь, что они собираются предпринять?
— Трудно сказать, но народ изрядно взбудоражен, — ответил Джо.