Страница 56 из 87
Он не стал утруждать себя ответом, просто опустился на корточки и положил ладони на грязное ржавое железо. Стефа вспомнила, что захватила с собой перчатки и решила, что самое время их надеть. Пока она возилась с перчатками, крышка люка сдвинулась с места, причем совершенно беззвучно. Ну а чего она ждала? Что Войцех будет орудовать ломом? Тем более, после того, как он с легкостью расправился с замками, ведущими на крышу.
— Хорошо быть магом, — завистливо пробормотала она.
— Когда как, — он пожал плечами.
Вниз вела такая же ржавая и грязная, как сам люк, но все же довольно прочная на вид лестница. Войцех схватился руками за верхнюю перекладину и опустил ногу в темноту.
— Я пойду первым, а ты — за мной.
— Подожди, включу фонарик на телефоне, там же темень непроглядная.
— Ты сможешь спуститься, держась только одной рукой? Сомневаюсь.
— Но в отличие от некоторых у меня нет встроенных в глаза приборов ночного видения.
— Для спуска по лестнице они и не нужны. Это можно делать и на ощупь. Уверен, ты справишься.
Стефа не стала спорить и последовала за ним. В конце концов, это точно не первая лестница, по которой ей приходится спускаться в темноте. Куда они только ни лазили в детстве! Причем без мобильников с фонариками.
Тело легко справилось с задачей, представлявшейся сложной перепуганному мозгу. Ноги нащупывали нижние ступени, а руки цепко перехватывали те, что выше. Стефа мысленно похвалила себя за предусмотрительно захваченные перчатки. Все-таки хватать руками ступени, по которым только что прошлись ботинки Войцеха, а до него — множества городских сантехников — сомнительное удовольствие.
Снизу послышался звук, подозрительно напоминающий прыжок и приземление. Хотелось верить, что все-таки прыжок, а не падение.
— Войцех, ты там как? — крикнула она в темноту.
— В полном порядке, — донеслось оттуда. — Когда дойдешь до последней ступеньки — прыгай, я поймаю.
Стефа не сомневалась в том, что колдун с идеальным ночным зрением ее поймает, и все же трудно было отпустить руки и позволить себе рухнуть в кромешную тьму. За долю секунды она успела представить, как рухнет на бетон или вообще в воду, журчание которой явственно слышалось снизу. Более ужасные варианты перепуганное сознание предпочло не генерировать.
Но Войцех, конечно же, ее поймал. Из-за страхов и волнения крепкое прикосновение его рук на талии отозвалось странной теплой волной по всему телу. Руками Стефа невольно вцепилась в его плечи. Дополнительной пикантности ситуации придавало то, что она не видела Войцеха, а только чувствовала. А еще то, что даже когда ступни Стефы коснулись бетона, он не спешил ее отпускать.
— Надо все-таки достать фонарик, — пробормотала Стефа, высвобождаясь. — Я по-прежнему ничего не вижу. Правда, не так уж уверена, что хочу видеть.
— Боишься увидеть трехметровых крыс?
— Очень смешно! — Стефа окончательно отошла от накрывшего ее наваждения. — На самом деле, куда больше я боюсь основного содержимого канализаций.
— Мы все-таки не в канализации, а в коллекторе, — в голосе Войцеха послышалось что-то похожее на обиду.
— Очень надеюсь, что разница и вправду есть, — она наконец-то нащупала телефон и зажгла фонарик.
Они стояли на бетонном парапете, который служил условным “берегом” подземной реки. Такой же был с другой стороны. Бетонная дорожка казалась достаточно широкой, но отсутствие перил напрягало. К тому же, из-за сырости бетон был скользким. Стефа сдвинулась чуть ближе к стене. Стены и своды были выложены потемневшим от времени кирпичом. Пахло сыростью и грязной водой. Сверху свешивались известковые наросты, кое-где напоминавшие настоящие сталактиты. Вода, журча, сочилась по стенам, капала с потолка. Но, главное, она текла внизу.
Стефа, прожившая в Минске всю жизнь, разумеется, с детства знала про спрятанную под землю реку. Этот образ одновременно пугал и навеивал мрачноватую романтику. Но при этом она, несмотря на довольно авантюрный характер, никогда не пыталась увидеть подземную реку вживую.
И вот теперь увидела. Немига действительно была рекой. Темной, мутной, скованной каменными стенами, но рекой, а не просто потоком воды. Стефа ощутила это так же ясно, как присутствие жизни в спящих городских улицах. Течение было достаточно быстрым, и в нем, кроме силы, чудилась какая-то затаенная злость.
— Ей не нравится здесь, — Стефа посмотрела на Войцеха.
— А тебе бы понравилось? — отозвался он. — Если бы у тебя разом отняли свободу, солнце, небо… всю красоту мира и заточили в вонючих трубах?
— Зачем люди сотворили такое с рекой?
— Она была им неудобна. Во время дождей делала улицы непроходимыми из-за глубоких луж и грязи. А когда разливалась Свислочь, Немига усугубляла ущерб. Но Свислочь под землю не загонишь, а вот Немигу смогли. Да и по правде сказать, когда ее решили спрятать, Немига местами напоминала канаву, а не реку. Вот и решили, мол, не о чем жалеть, там и реки-то давно нет, а жить мешает.
— Она ведь не всегда была такой?
— Не всегда. Когда-то она была пусть не длинной, широкой и не полноводной, но настоящей рекой. В моем детстве это был скорее ручей, но весной и во время сильных дождей он превращался в мощный поток. Люди сами убивали ее. Осушали окрестные болота, перекрывали родники, меняли водосбор железной дорогой и застройкой, а заводы забирали речную воду и возвращали в русло грязные стоки.
— Как думаешь, она злится? — вопрос казался Стефе одновременно и странным, и очень уместным.
— Еще как! — мрачно усмехнулся Войцех. — Злится и мечтает о мести. Но это лишь часть души реки. Другая часть спит и видит сны. В этих снах она свободная, быстрая, чистая, ее берега — земля с травой, деревьями, а над ней — небо. Немига куда больше живет в этих снах, чем в мрачной реальности. И я обратил ее сны себе на пользу.
— Это как? — удивилась Стефа. — Я не спрашиваю, откуда ты знаешь об этих снах. Но как их можно использовать в своих целях? Это же сны.
— Ты очень мало знаешь о снах, Стеша. Да и вообще о мире. Но ничего, это поправимо, — он протянул ей руку. — Держись, здесь скользко. Не думаю, что ты мечтаешь искупаться.
От нарисованной услужливым воображением картины Стефу передернуло. Одно дело — сочувствовать заточенной под землей реке и совсем другое — оказаться в ее водах. Она беспрекословно и крепко схватилась за протянутую Войцехом руку. Он шел по краю бетонного настила ближе к реке, а Стефа оказалась со стороны стены.