Страница 8 из 64
Никакой реакции. Он чертил какие-то символы — странные, изломанные знаки, похожие на древние руны или магические письмена. Черты ложились на стену неровными, рваными штрихами, пересекались, накладывались друг на друга. Он работал быстро, лихорадочно, словно боялся, что его прервут. Закончив одну стену, мужчина перешел к другой, потом к шкафу. Черные линии поползли по полированному дереву, уродуя его. Стол, стена у кровати, комод. Везде, куда падал его взгляд, появлялись эти жуткие знаки.
Я стояла в углу, прижав руки ко рту, и смотрела на это безумие. Слова застревали в горле. Что происходило? Что с ним? Почему он это делал? Герцог бормотал. Я не сразу заметила это за грохотом его шагов и скрипом угля по поверхностям, но, когда мужчина приблизился к изножью кровати, я расслышала невнятную речь.
— Ваша светлость! — Я наконец нашла в себе силы заговорить, хотя голос дрожал и срывался. — Пожалуйста, остановитесь! Что случилось? Я не понимаю, что вы говорите!
Герцог замер на мгновение, и я подумала, что он меня услышал, но нет — хозяин дома просто закончил один символ и прицеливался, где начертить следующий. Его взгляд упал на меня. В этих глазах не было узнавания, не было злости, не было ничего человеческого. Только безумная, лихорадочная решимость и страх — животный, всепоглощающий страх, от которого кровь стыла в жилах. Он выдохнул, затем зажмурился и затряс головой, но спустя мгновение снова принялся чертить. Я с ужасом смотрела на полосы, от которых веяло древностью и смертью.
— Ваша светлость...
Хозяин замка резко развернулся ко мне. В его руке все еще был зажат уголек, а пальцы почернели еще больше. Он сделал шаг ко мне. Я отшатнулась, вжимаясь спиной в угол между комодом и стеной. Дальше отступать было некуда.
— Ваша светлость... — прошептала я, почувствовав, как слезы страха стали наворачиваться на глаза. — Пожалуйста... остановитесь. Вам нужно успокоиться. Давайте я позову Милсона...
Мужчина не слышал. Он приближался — медленно, неотвратимо, как сама смерть. Его глаза горели, губы шевелились, бормоча что-то неразборчивое, рука с углем была поднята, словно он собирался рисовать и на мне. Эдгар де Валькур сделал последний шаг и оказался рядом. Так близко, что я почувствовала запах дыма и сырости от его одежды, увидела каждую морщинку на его лице, каждую каплю пота на висках. Его рука приблизилась к моему лицу.
Я зажмурилась и закричала.