Страница 7 из 64
Спустя несколько минут блюдо было отодвинуто — суп съеден лишь наполовину, а выпечка так и осталась нетронутой. Он промокнул губы салфеткой, аккуратно положил ее рядом с приборами и поднялся. Я замерла, не зная, полагалось ли мне вставать или продолжать сидеть, делая вид, что я полностью поглощена едой. В итоге я так и осталась на стуле, лишь проводив его взглядом.
Мужчина повернулся ко мне. На его лице не отразилось ровным счетом ничего. Он чуть склонил голову — движение, которое можно было принять и за прощание, и за случайный жест, и, не проронив ни слова, направился к выходу. Милсон распахнул перед ним дверь, и герцог вышел, бесшумно ступая по каменному полу. Я выдохнула — оказывается, все это время задерживала дыхание, сама того не замечая.
— Госпожа, — голос дворецкого заставил меня вздрогнуть. — Если вы закончили, я провожу вас в ваши покои.
Я посмотрела на свою тарелку. Несколько пирожков так и лежали нетронутыми, а компот я даже не начала. Есть больше не хотелось. Я кивнула и тоже поднялась.
— Да, спасибо. Я закончила.
Обратный путь показался еще более длинным, чем дорога в столовую. Свечи в настенных бра догорали, и коридоры тонули в полумраке. Милсон шел впереди, держа в руке небольшой подсвечник, и его фигура казалась почти призрачной в этом колеблющемся свете. Мы поднялись по той же узкой лестнице, прошли мимо все тех же картин, которые теперь, в темноте, выглядели зловещее. Чьи-то глаза следили за мной с полотен, чьи-то лица казались живыми. Я отвернулась и ускорила шаг, стараясь не смотреть по сторонам.
Наконец мы дошли до моей двери. Милсон остановился, дождался, пока я открою ее, и протянул мне подсвечник.
— Возьмите, лишний свет не помешает. Замок по ночам... темноват.
Я взяла его, чувствуя благодарность.
— Спасибо. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, госпожа. Если что-то понадобится — моя комната в конце этого коридора. Просто постучите.
Я кивнула и шагнула внутрь. Дверь за мной закрылась, и я услышала удаляющиеся шаги.
В комнате было тепло, хотя дрова почти догорели, превратившись в груду алых углей. Я поставила подсвечник на стол, присела на край кровати и уставилась на огонь. Мысли крутились в голове, как колеса экипажа, никак не желая останавливаться. Я прокручивала в памяти каждый момент сегодняшнего вечера: испуганная Люси, хлопотливая Грета, невозмутимый Милсон и... герцог. Эдгар де Валькур. Я закрыла глаза и снова увидела его лицо. Пустое лицо человека, который потерял все.
Интересно, почему сбежал предыдущий реставратор? Что он увидел? Что услышал? Рассказы Яна в трактире всплыли в памяти. Я помотала головой, отгоняя страшные мысли. Хватит. У меня есть дело, и я не собираюсь верить в сказки. То, что герцог странный, — это очевидно, но странность не означает безумия. По крайней мере, так хотелось думать.
Я подошла к умывальнику, налила воды в таз и умылась. Потом переоделась в ночную сорочку, тщательно расчесала волосы и заплела их в свободную косу, задула свечи и забралась под одеяло. Оно было теплым, пуховым, пахло лавандой. Закрыв глаза, прислушалась к тишине. Ни скрипов, ни шагов, ни шорохов. Только где-то далеко ухал филин, и иногда завывал ветер в каминной трубе. Я думала, что буду ворочаться и не смогу уснуть, но тело взяло свое. Три дня в дороге, напряжение первой встречи, уютное тепло одеяла — все это смешалось, и я провалилась в сон почти мгновенно, даже не заметив, как погасла последняя мысль.
***
Я не знала, сколько проспала. Сначала сквозь сон донесся какой-то далекий, приглушенный звук. Я подумала, что это ветер, и перевернулась на другой бок, но звук повторился громче и ближе.
Я открыла глаза.
В комнате было темно. Я моргнула, пытаясь понять, что меня разбудило.
Тут грохот повторился. Кто-то колотил в дверь, да с такой силой, что, казалось, дубовые доски сейчас треснут. Я вскочила на кровати, прижав одеяло к груди. Сердце заколотилось, готовое выпрыгнуть. Кто это мог быть? В замке так мало людей... Зачем кому-то ломиться ко мне посреди ночи?
Удары становились все громче, все отчаяннее. Казалось, тот, кто стоял за дверью, не просто стучал, а пытался выбить ее, проломить, уничтожить преграду между собой и мной. Я сжалась в комок. Страх сковал все тело, не давая пошевелиться. В голове пронеслись все рассказы о призраках, проклятии, безумном герцоге.
— Прекрати, — прошептала я сама себе, пытаясь взять себя в руки. — Это не призраки. Их не существует. Это просто... кто-то из слуг. Может, что-то случилось?
Дверь жалобно скрипела, готовая сдаться. Я заставила себя сделать глубокий вдох, потом еще один. Я Эмма Уизерстон, а не какая-то трусливая барышня, которая будет прятаться под одеялом от каждого шороха. Я должна выяснить, что происходит, и встала, сбросив покрывало. Ноги дрожали, но я заставила себя сделать шаг к двери. Я подошла вплотную к выходу, положила дрожащую руку на засов и, глубоко вздохнув, рывком открыла дверь.
На пороге стоял герцог.
Света в коридоре не было, и сначала я увидела только темный силуэт, вырисовавшийся на фоне едва освещенного окна в дальнем конце, но потом угли в камине вспыхнули ярче, и свет упал на его лицо. Я ахнула и отшатнулась.
Мужчина был неузнаваем. Исчезла та отстраненная, пустая маска, что была на нем за ужином. Его глаза горели безумным огнем, волосы растрепались, падали на лицо спутанными прядями, рубашка была расстегнута и мята, словно он спал в ней или метался по постели, но страшнее всего были его руки. В одной он сжимал что-то черное, прямоугольное, и я не сразу поняла, что это кусок угля. Пальцы были перепачканы сажей, а на рубашке остались следы.
— Ваша светлость? — выдавила я, пятясь назад в комнату. — Что случилось?
Он не ответил. Он вообще, казалось, не слышал меня. Его безумные глаза скользнули по моему лицу, не узнавая, не видя, и остановились на стене позади.
И он вошел.
Не спросив разрешения, не обращая на меня внимания, просто шагнул в комнату и направился прямиком к своей цели. Я отскочила в сторону, прижимаясь к комоду, и с ужасом увидела, как он поднял руку с углем и начал рисовать прямо на светлой штукатурке.
— Ваша светлость! — крикнула я громче. — Что вы делаете?