Страница 64 из 64
Следующие сорок минут пролетели в лихорадочной суете. Служанка сновала между кухней и столовой, расставляя тарелки, раскладывая салфетки и то и дело роняя то ложку, то вилку. Грета колдовала над последними штрихами, подливая соус, посыпая зелень и пробуя все подряд, бормоча под нос что-то о том, что мясо должно быть достаточно сочным, а пироги — достаточно пышными. Милсон, сохраняя безупречную осанку, проверял, ровно ли лежали приборы и на одинаковом ли расстоянии стояли бокалы. Я тоже не осталась без дела: то помогала Люси донести тяжелое блюдо, то выслушивала от Греты подробный отчет о каждом приготовленном кушанье.
Наконец, когда стол был накрыт, а блюда расставлены в идеальном порядке, в столовой воцарилась торжественная тишина. Грета, уперев руки в бока, окинула стол хозяйским взглядом и удовлетворенно выдохнула.
— Ну вот, — сказала она. — Теперь можно и господ звать. Только кто ж пойдет-то?
— Я пойду, — спокойно произнес Милсон, одергивая ливрею. — Позову их.
Он вышел, и его шаги затихли в коридоре. Мы остались втроем. Грета тут же принялась в десятый раз поправлять салфетки, а Люси замерла и посмотрела на дверь с таким выражением, словно от того, что сейчас произойдет, зависела судьба всего мира.
Время шло, Милсон не возвращался, Грета нервно теребила край передника.
— Что ж так долго-то? — пробормотала она, поглядывая на дверь. — Уж не случилось ли чего?
— Все хорошо, Грета, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Им нужно время.
Прошло еще несколько минут, прежде чем в коридоре наконец послышались шаги. Дверь отворилась, и вошел дворецкий. Вид у него был задумчивый, но в глазах светилось какое-то тихое, глубокое удовлетворение.
— Они будут через минуту, — объявил он.
Грета тут же подскочила к нему и вцепилась в рукав.
— Ну что? — зашептала она, хотя в комнате никого, кроме нас, не было. — Как они? Что вы видели? Слышали? О чем они говорили? Они не ссорились? Все хорошо?
Милсон поднял руку, мягко останавливая поток ее вопросов.
— Тише, Грета, — сказал он. — Я постучал, сообщил, что обед готов, и сразу ушел, но… — он сделал паузу, и мы все невольно подались вперед. — Когда я подходил к кабинету, я слышал голоса. Они не кричали, нет, говорили тихо. Когда я приоткрыл дверь, они сидели у камина. Рядом. Господин Уильям протягивал его светлости какую-то старую, потрепанную книгу. Да, они не выглядели сильно радостными, но по крайней мере было видно, что лед треснул. Когда я уходил, мне удалось услышать, что Уильям решил вернуться, потому что... понял, что поступил глупо, что хотел сбежать из этого места, забыть всё, что случилось, но так и не смог, что вместе они бы лучше справились с общим горем... А когда он услышал, какие слухи ходят вокруг этого места, то решил, что точно пришло время вернуться.
Грета замерла с открытым ртом, а по ее щеке снова покатилась слеза. Люси всхлипнула где-то в углу, а я почувствовала, как с моих плеч упал огромный, невидимый груз. В этот момент дверь столовой отворилась, и на пороге появились двое мужчин, разделенных годами разлуки, но теперь, кажется, наконец нашедших путь друг к другу.
Никто из нас не мог знать, какие тени еще прятались в углах старого замка и какие бури, возможно, ждали впереди. Однако сейчас, в этот самый миг, мы почувствовали, как тяжелые каменные стены будто делали первый за долгие годы вдох, как холодный воздух наполнялся теплом, а в сердцах, еще недавно сжимавшихся от одиночества и боли, робко, но неудержимо прорастала надежда — та, что сильнее любых проклятий и призраков прошлого.
Конец