Страница 41 из 64
— Я служу этой семье почти полвека, — продолжил он. — Знаю все ее тайны, все радости и печали. Я держал на руках Эдгара, когда он был младенцем, был рядом, когда он хоронил своих родных. Я знаю о нем больше, чем кто-либо другой в этом замке, но именно поэтому я не могу и не должен рассказывать вам то, что касается его дара. Это было бы... неуважением к господину.
Он замолчал, и в тишине коридора я услышала только собственное дыхание.
— Если его светлость захочет, — добавил дворецкий тихо, — он сам расскажет вам. Когда придет время, когда будет готов.
Я долго смотрела на него, на его морщинистое лицо, освещенное тусклым светом, на седые волосы, аккуратно зачесанные назад, на безупречный узел галстука. В этом человеке было столько достоинства, столько преданности, что у меня защипало в глазах.
— Я понимаю, — сказала я наконец, и мой голос прозвучал глухо. — Вы правы, просто... — я вздохнула, — просто я хочу понять его и... разобраться в том, что здесь происходит.
Дворецкий чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти отеческое.
— Госпожа Уизерстон, — произнес он медленно, взвешивая каждое слово, — иногда ответы приходят не тогда, когда мы их ищем, а когда мы оказываемся готовы их услышать. Не торопитесь.
Я опустила глаза, не зная, что ответить.
— Позвольте проводить вас, — сказал мужчина ровным голосом. — Вы, кажется, хотели работать.
— Да, — ответила я, смаргивая непрошеные слезы. — Да, пойдемте.
Мы двинулись дальше по коридору и вскоре дошли до двери мастерской. Милсон остановился, пропуская меня вперед, и с легким поклоном произнес:
— Вот мы и на месте, госпожа. Если что-то понадобится — вы знаете, где меня найти.
Я кивнула, не решаясь поднять на него глаза. Мужчина поклонился и, не дожидаясь ответа, развернулся и начал удаляться. Его шаги зазвучали ровно и размеренно, как стук метронома, отсчитывавшего секунды до момента, когда все изменится.
Я глубоко вздохнула, толкнула дверь и с удивлением обнаружила, что она открыта. Легонько ударив себя по лбу, я вспомнила, что не заперла ее, когда вчера пошла за письмом, и тут же замерла. Неужели? Когда мастерская была заперта, я не слышала никаких шагов, но стоило оставить ее открытой...
Я вошла и первым делом осмотрела портрет Артура. Темноволосый мальчик с серьезными глазами смотрел на меня с холста, и в его взгляде не было ничего сверхъестественного, только одежда совпадала точь-в-точь.
— Зачем ты мне приснился? — прошептала я, обращаясь к полотну. — Или не приснился?
Портрет молчал. Конечно. Это же была просто картина. Я вздохнула, отгоняя лишние мысли, и принялась за работу.
Время летело незаметно. Мысли о ночном происшествии постепенно отступали, заслоненные привычным ритмом работы. Все казалось теперь далеким, почти нереальным, дурным сном, который забываешь с первыми лучами солнца. Однако кое-что все же не давало покоя — мастерская была открыта со вчерашнего дня, неужели именно из-за этого я увидела Артура?
К вечеру, когда за окном начало смеркаться, а свет стал слишком тусклым, я отложила кисть и откинулась на спинку стула. Портрет был почти готов. Оставалось всего несколько мелочей. Я посмотрела на часы — почти шесть. Поняв, что дальше работать не имело смысла, встала, промыла и убрала инструменты, подошла к двери, уже взялась за ключ, чтобы запереть ее, и задумалась. Что, если открытая мастерская и мальчик действительно связаны? Я должна была это проверить, должна была найти ответы.
— Будь что будет, — прошептала я и просто прикрыла дверь, оставив ее незапертой.