Страница 13 из 64
Глава 7.
Вопрос повис в воздухе.
— Нет, — ответила я твердо. — Я верю в то, что вижу своими глазами и могу потрогать руками. Думаю, люди сами себе что-то придумывают.
Служанка хотела что-то сказать, но промолчала. Грета вздохнула, а дворецкий вдруг произнес:
— Разумный подход, мисс Уизерстон. Очень разумный.
Я доела кашу, когда тетушка пододвинула ко мне корзинку с еще теплыми пирожками, и я, сдавшись, взяла один, разломила, и в воздухе запахло сдобой и корицей.
— Спасибо, — искренне сказала я, поднимаясь из-за стола, когда с едой наконец было покончено. — Это было чудесно. Так вкусно, как дома… Пожалуй, я пойду возьму плащ и отправлюсь в деревню. Не хочу тянуть с письмом.
Кухарка всплеснула руками:
— В деревню? Одна?
— Ну да, — я улыбнулась ее искренней тревоге. — А что такого?
— Не переживай, Грета, — спокойно произнес дворецкий. — Дорога до Магфорда одна, а на развилке стоит старый каменный указатель. Заблудиться невозможно.
— Но лес же... — не унималась Грета. — Там всякое может случиться! Мало ли звери, да и люди разные шастают…
— Тетушка, — мягко перебила я ее, подходя и касаясь руки. — Спасибо вам за заботу, правда. День сегодня хороший, солнце выглядывает, дорогу видно далеко. Я быстро — туда и обратно. Успею еще и к работе приступить.
Женщина вздохнула, но спорить не стала. Было заметно, что мои слова ее не до конца убедили, но она сдалась под напором моего спокойствия и уверенности.
— Ну смотрите, голубушка, — покачала она головой. — Если что — сразу назад. Эх, лучше бы Милсона попросили проводить, он хоть и старый, а мужик все-таки.
Дворецкий при этих словах едва заметно усмехнулся в усы, но промолчал. Я покачала головой:
— Не стоит. Вам и без меня есть чем заняться. Да и не хочу, чтобы вы думали обо мне как о беспомощном ребенке. Справлюсь.
— Ну как знаете, — окончательно сдалась кухарка. — Люси, положи-ка госпоже в дорогу пару пирожков, а то час туда, час обратно, проголодается еще.
Служанка, уже успевшая забыть про свои овощи и следившая за нашим разговором с живым любопытством, подскочила и через минуту уже протягивала мне узелок.
— Спасибо.
Улыбнувшись всем напоследок в качестве благодарности, я вышла из кухни и направилась к себе. Поднимаясь по узкой лестнице, поймала себя на мысли, что в этом замке, несмотря на всю его мрачность и странные слухи, мне почему-то тепло. Эти трое — Грета, Люси и Милсон — ощущались как островок жизни посреди каменного молчания. Даже герцог, при всей своей пугающей отстраненности, уже не казался мне таким уж страшным.
В комнате я быстро накинула теплый плащ и сунула в карман запечатанное письмо. Пирожки от Люси перекочевали в другой, чтобы ненароком не запачкать. Взглянула на себя в зеркало — щеки раскраснелись после сытного завтрака, глаза заблестели. Совсем не похожа на ту испуганную девушку, которая ночью кричала от кошмара. Улыбнувшись своему отражению, вышла из комнаты. В вестибюле было тихо и пусто. Тяжелая дубовая дверь оказалась незаперта. Я толкнула ее, и она со скрипом отворилась, впуская внутрь поток свежего, прохладного воздуха.
Я вышла во двор.
Стены замка оставались такими же мрачными, трава во дворе такой же высокой и дикой, но солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь облака, играли на камнях, заставляя их отливать серебром, а влажная после недавнего дождя зелень пахла свежестью. Я оглянулась на замок. Он возвышался надо мной, темный и величественный. В этот момент мне показалось, что он не давит, не пугает, а просто стоит здесь уже сотни лет, храня свои тайны, и ждет, когда кто-то захочет их узнать. Я отвернулась и зашагала дальше.
Лес встретил меня тишиной и запахом листвы. Высокие ели стояли стеной по обе стороны дороги, а где-то в глубине стучал дятел, перекликались птицы, и от этого место не казалось мрачным — просто спокойным, немного сонным, по-северному суровым. Я шла и думала о доме. Представляла, как мама получит мое письмо, как обрадуется, что дорога прошла благополучно, как прочтет его вслух отцу, как Сара будет выхватывать у нее листок, чтобы прочитать самой. На душе становилось тепло и немного грустно.
Магфорд оказался довольно большой деревней. Постройки здесь были добротными, рублеными, с резными наличниками на окнах и высокими крышами. Кое-где в палисадниках цвели розы, пахло дымом из труб и свежим хлебом. По улице бродили куры, важно вышагивал петух, а у колодца две женщины полоскали белье и о чем-то оживленно переговаривались. При моем появлении они замолчали и проводили меня любопытными взглядами.
Я шла по главной улице, разглядывая вывески. Лавка, кузница, еще какие-то хозяйственные постройки и наконец на двухэтажном доме: «Трактир «Лесной олень» и почтовая станция».
Я толкнула дверь и вошла.
Внутри оказалось шумно и людно. В зале стояло с десяток столов, за которыми сидели самые разные люди. Пахло жареным мясом и хмелем. У стойки, за которой возвышался грузный мужчина с пышными усами и хитрыми глазами, толпился народ. Я подошла ближе и, дождавшись, когда трактирщик отпустит последнего покупателя, обратилась к нему:
— Добрый день. Я слышала, здесь можно отправить письмо?
Тот окинул меня быстрым, цепким взглядом. Его глаза блеснули любопытством, но он лишь кивнул и махнул рукой в сторону узкой двери в углу.
— Там, — прогудел он низким голосом. — По коридору налево, последняя дверь. Старик Питер принимает письма.
— Спасибо, — я уже собралась идти, но мужчина меня остановил.
— Погодьте-ка, госпожа. Вы не местная, я всех здешних знаю. Откуда будете?
Я обернулась. Вопрос был задан из обычного любопытства, но в глазах читалась настороженность.
— Из замка, — ответила я просто. — Герцога де Валькур.
Трактирщик замер. Кружка, которую он протирал тряпкой, остановилась на полпути. На его лице мелькнуло такое неподдельное удивление, что я невольно улыбнулась.
— Из замка? — переспросил он, словно не веря своим ушам.
Увидев мой кивок, он больше ничего не сказал. Я отвернулась и направилась в указанное место, спиной ощущая мужской взгляд, затем скользнула в коридор. Он оказался узким, темным и пах сыростью и старой древесиной. Я пошла налево, как сказал трактирщик, и вскоре уперлась в последнюю дверь — обшарпанную, с потрескавшейся краской, на которой все еще можно было разобрать выцветшую надпись: «Почтовая станция».
Я постучала.
— Войдите! — изнутри донесся скрипучий старческий голос.