Страница 97 из 130
52 Утро воскресенья
— Это где-то здесь, — сказала Николь, дрожащими руками роясь в стопке писем на кухонном островке, пока Гейб стоял у холодильника с ключами в руке. Несколько часов назад она проснулась в кровати Логана и обнаружила, что телефон, стоявший на беззвучном режиме, буквально разрывался от пропущенных звонков и сообщений. Только когда Логан уже зашнуровывал кроссовки, собираясь наконец выйти на свою долгую пробежку, отложенную на день из-за похмелья, она набралась смелости разблокировать экран. Все, что было нужно Гейбу, — это чертово письмо.
— Не спеши, — сказал он, проводя рукой по пустому календарю на стене. Тому самому, который когда-то был исписан вдоль и поперек — самыми важными мелочами их общей жизни. Ник — гистероскопия. Гейб — Пеббл-Бич. И все в таком духе. — Не торопись.
Николь кивнула, продолжая перебирать почту, пока наконец не вытащила большой конверт. Она подошла к мужу и вложила его ему в руки. Обручальное кольцо все еще было на его пальце. Лицо по-прежнему оставалось мягким. Если Алексис что-то увидела и если она что-то сказала Кайлу о вчерашнем вечере, Гейб об этом еще не знал.
У Николь все еще было время.
Но она должна была рассказать ему.
Сегодня.
— Прости, — сказала она. — Мне надо было вчера написать тебе, когда я расписалась за него. Просто я отвлеклась.
— Правда, все нормально. — Гейб вскрыл конверт и заглянул внутрь.
Его доставили экспресс-почтой из Швейцарии. Какие-то рабочие документы, которые нужно было подписать, заверить у нотариуса и до конца рабочего дня в понедельник отправить обратно в какой-то пафосный банк в Цюрихе.
— Я знаю, что у тебя были гости.
У Николь внутри все оборвалось.
— Что?
— Твой брат? — сказал Гейб. — Думаю, вся остальная твоя семья меня уже ненавидит, но мы с Итаном иногда все еще общаемся. Удивился, что он даже не написал.
Николь молча смотрела на него, медленно кивая.
— Мне вообще без разницы, Ник, — сказал он прежде, чем она успела выдавить хоть слово. — Правда, ничего страшного. Я просто разговаривал с Кайлом по дороге сюда — он мне весь мозг вынес из-за документов по кредиту. И упомянул, что Алексис видела тебя в In-N-Out возле аэропорта Лос-Анджелеса с каким-то парнем в кепке Мичиганского университета.
Николь наконец смогла выдохнуть.
Так долго это не продлится.
Но это давало ей время.
Пару дней. Может, даже неделю.
Чтобы понять, что именно делать.
И что именно говорить.
— Да, — сказала она. — Видимо, он ненадолго заехал.
Гейб пожал плечами.
— В любом случае, еще раз извини. Похоже, моя помощница записала не тот адрес на выходные. Я правда не хотел тебя беспокоить.
Николь немного помолчала.
— Вообще-то, — сказала она, — приятно видеть тебя таким.
Он рассмеялся.
— Каким? Спокойным?
— Да, — ответила она, тоже усмехнувшись. — Спокойным.
Он кивнул, затем потер предплечье краем конверта и закрыл глаза. Наконец обеими руками оперся о мраморную столешницу и наклонился вперед.
— Я скучаю по тебе, детка, — тихо сказал он. — Очень скучаю.
— Гейб…
— Мы можем просто поговорить? Пожалуйста? Не обязательно прямо сейчас. Но скоро. Нам правда нужно. Все эти последние месяцы… в нашу годовщину, в мой день рождения… мне так тебя не хватало. Я знаю, тебе нужно было пространство. И ты имела на это полное право. Но я меняюсь, клянусь. Я почти не пью. Каждое утро играю в теннис. Я постоянно думаю о тебе. Никогда еще мне не было так ясно, как сильно я тебя люблю. Тебя, нашего малыша и… — Он оглядел дом, поморщился и снова посмотрел на нее. — Я хочу всего этого, Коли. Я хочу вернуться домой.
Николь до боли прикусила язык, затем открыла посудомоечную машину.
— Прости, — сказала она. — Я не передумала.
Гейб кивнул, глядя в пол, пока Николь аккуратно ставила единственную кружку на верхнюю полку. После минуты молчания он оттолкнулся от столешницы и цокнул языком.
— Так, — сказал он. — Моя мама правда каждый день присылает тебе по посылке?
— Да. Я складываю все в гараже. Там уже настоящий бардак.
— Хочешь, я займусь этим? Занесу все наверх. Разберу коробки, что скажешь.
— Правда, все в порядке, — ответила она. — Разберусь с этим на Рождество. Лучше поезжай заверь документы.
— Ну пожалуйста, позволь мне хоть это сделать. Это ненадолго. Нотариус все равно свободен только после полудня.
Николь открыла дверь в гараж.
— Ладно, хорошо, — сказала она. — Только найду нож для коробок.
Час спустя Гейб лежал на спине в их гостевой спальне на втором этаже. Его босые ноги торчали из-под почти собранной детской кроватки, пока он прикручивал последнюю ножку к прочному кленовому каркасу.
— Немного покачай ее, ладно? — сказал он Николь, которая стояла в дверях, держа в руках четыре совершенно одинаковые штуковины. У ее ног стоял его до отказа набитый ящик с инструментами. — Проверь, крепко стоит?
Она кивнула и несколько раз качнула кроватку. Та зашаталась. Гейб что-то недовольно буркнул и заполз еще глубже под днище, пробормотав, что ему нужен один из гаечных ключей.
— Придется объяснить поконкретнее, — сказала Николь, рассматривая инструменты у себя в руках. Она открыла окна, чтобы проветрить комнату, и осень — прохладная, чистая и солнечная — наполнила ее до краев. Щебетали птицы. Светило солнце. Как ни странно, все казалось почти идеальным. — Я понятия не имею, о чем ты.
Гейб рассмеялся, вылезая из-под кроватки. Вытер пот со лба, затем поднялся и потянулся к ее раскрытой ладони. Но когда его пальцы коснулись ее кожи, Николь вздрогнула.
— Прости. — Он тут же отдернул руку. — Я не хотел…
Николь покачала головой, едва не усмехнувшись. Она ведь ведет себя нелепо, правда? Возводит между ними эти стены, хотя все, что Гейб делал сегодня — да и вообще последние пару месяцев, — это просто приходил, делал то, что нужно, и вел себя на удивление спокойно. Да, он по-прежнему писал длинные сумбурные письма, но не чаще одного-двух раз в неделю и всегда в совершенно нормальное время. Он не звонил. Не кричал. Не колотил среди ночи в входную дверь.
Может быть, она ошибалась на его счет.
Может быть, у них действительно получится.
Остаться друзьями.
Вместе воспитывать ребенка.
Найти покой.
Николь опустилась на пол, прислонившись к кроватке и подтянув колени к груди, пока Гейб снова принялся подтягивать каждую гайку и каждый болт.