Страница 98 из 130
— Я ведь не это имела в виду, — сказала она. — Тогда, в твоем отеле. Когда сказала, что из тебя выйдет хреновый отец.
Гейб положил гаечный ключ и прислонился головой к матовому бортику кроватки. По комнате прошелся легкий ветерок. Где-то тихо зазвенела подвеска с колокольчиками. Николь понадобилась секунда, чтобы вспомнить: она принадлежала им. Они повесили ее вместе.
— Все нормально, — сказал он. — Скорее всего, так и будет. У нас это семейное.
— Не говори так. Это вовсе не обязательно.
Он пожал плечами и кивнул, пока Николь упиралась пальцами ног в деревянный пол.
Потом на минуту они оба закрыли глаза.
— До сих пор не могу поверить, — сказал он. — Что все получилось. Что у нас наконец будет ребенок.
— Я тоже. — Николь стиснула челюсти. В груди болезненно сжалось. — После последнего ЭКО я уже была готова остановиться. Я знала, что больше не смогу. Просто не понимала, как тебе об этом сказать. Не знала, как признаться, что у меня больше нет сил продолжать. Что в итоге вся эта боль окажется напрасной.
Гейб повернулся к ней.
Она уже успела забыть, какой он красивый. Каким обычным, порядочным и настоящим он умел быть, когда никто не смотрел. Когда не нужно было никому ничего доказывать и никого впечатлять. Она уже успела забыть, что однажды все-таки смогла до него достучаться. Что они смогли достучаться друг до друга. Что хотя бы крошечная часть их истории — совсем маленькая ее частичка — была настоящей. Что она любила его. И что когда-то больше всего на свете мечтала разделить с ним именно это мгновение — именно это воскресное утро.
— Прости меня, — сказал он. — Мне правда очень жаль. За все. За все, через что я заставил тебя пройти. За все, через что я заставил пройти нас обоих.
Николь кивнула. Никогда прежде они не были так близки к завершению этой истории. Этот момент словно висел прямо перед ними — настолько близко, что его можно было коснуться рукой. Тихий, здоровый финал. Странное новое начало. Ей оставалось только произнести слова. Послушай, Гейб. Я встречаюсь с другим человеком. Они уже были готовы сорваться с языка — горькие, но честные.
Но когда она открыла рот, не смогла произнести ни звука. Из нее не вырвалось ни слова. Она лишь сморщилась и принялась ковырять сорванный шлиц на одном из винтов.
— Может, хочешь кофе? — спросила она.
— Да, конечно, — ответил он и снова исчез под кроваткой, пока Николь спускалась вниз поставить кофе и попытаться придумать другой способ сказать мужу, что она больше никогда к нему не вернется. Она рылась в морозилке в поисках коробки бискотти, которую несколько недель назад сунула туда, когда сверху донесся голос Гейба.
— Эй, Коли? Захвати, пожалуйста, плоскую отвертку, когда будешь подниматься!
Не отрываясь от морозилки, она крикнула в ответ:
— А почему ее нет в твоем ящике? Где она?
— Наверное, в ящике со всяким дерьмом! Посмотри, пожалуйста!
Она снова застонала и выдвинула ящик слева от холодильника. Он был до отказа набит подарочными сертификатами, почтовыми марками и ручками, которые давно перестали писать. Все разделители и маленькие акриловые контейнеры теперь были чисто декоративными.
Вообще Николь по-прежнему старалась поддерживать в доме порядок. Конечно, в августе, когда между ней и Логаном все только начинало стремительно развиваться, а подкаст был совсем новым, дом немного запустился. Но с тех пор жизнь успела войти в более спокойное русло. Она убирала за собой. Просто иногда некоторые вещи откладывались на потом.
Особенно если не попадались на глаза.
— Не нашла!
— Тогда посмотри в другом ящике со всяким дерьмом! В гараже!
Она снова простонала и уже направилась к двери в гараж, когда раздался звонок.
Впервые за десять лет она всем сердцем надеялась, что это Синтия Спайер пришла в очередной раз разнести ее в пух и прах.
Но когда Николь открыла дверь, на пороге стояла вовсе не свекровь.
Это был ее парень — весь мокрый от пота, с заляпанной машинным маслом картонной коробкой в руках и двумя огромными стаканами кофе.
На нем была кепка Мичиганского университета.