Страница 130 из 130
Эпилог
Май, два года спустя
Будильника не было.
Медленного пробуждения — тоже.
Была только Грейси Хаусман-Спайер, вопящая в радионяню еще до того, как часы пробили шесть.
— Мааааааааааамооооооочка!
Николь перевернулась на другой бок и простонала, затем сдернула телефон с зарядки, натянула толстовку и поплелась в комнату дочери. В кроватке, стоя во весь рост и сердито глядя на мать, возвышалось почти метровое воплощение детского упрямства — каштановые хвостики, темно-синие глаза и ужасно свалявшийся плюшевый осьминог, зажатый в маленьком кулачке.
— Грейси, солнышко, ну почему ты уже проснулась? Еще так рано. Слишком рано.
— Я хочу кушать! — Она подняла к ней свои ручки, которые с каждым днем становились все менее пухлыми. — На ручки?
Николь тихо рассмеялась, подхватила Грейси и, ступая по скрипучему паркету, направилась на довольно аккуратную кухню, где на плиточной столешнице стояла открытая банка арахисовой пасты с воткнутой в нее огромной ложкой. Николь закатила глаза, бросила ложку в раковину и закрутила крышку. Затем включила кофеварку, сунула в тостер замороженную вафлю, а Грейси — уже в гостиной — с восторженным визгом носилась за явно не слишком довольным Неро вокруг журнального столика.
К без пятнадцати восемь Николь и Грейси успели прочитать шесть книжек-картонок, собрать три пазла, построить один архитектурно совершенно незначительный замок из магнитных плиток и дважды посмотреть одну и ту же серию «Свинки Пеппы». Усадив Грейси рисовать мелками и размяв в пюре вторую порцию черники для своей невероятно мотивированной фруктами дочери, Николь без сил рухнула на диван. Она как раз писала Валери несколько мыслей по поводу записи на следующей неделе, когда телефон завибрировал.
Я снаружи. Нужна помощь.
Она закрыла калитку детского ограждения, чтобы Грейси не выбралась, и вышла на улицу. На крыльце стоял Гейб: в одной руке — поднос с копченым лососем, в другой — плюшевый медведь размеров самого Гейба, который Николь совершенно точно не одобрила бы.
— Э-э… Это еще что?
— Это? Медведь! Из Costco!
Николь покачала головой, смеясь, затем достала с заднего сиденья новой машины Гейба пакет бейглов. Она придержала дверь, пока он, нагруженный покупками, заходил в дом.
— Папочка!
— Это моя маленькая девочка!? — Гейб присел у манежа, и Грейси, радостно завизжав при виде нового плюшевого друга, тут же прыгнула ему на руки. — Какие классные пижамки! Новые? Посмотри только на себя! Какая же ты крутая!
Николь улыбнулась. Над этим они как раз и работали. Чтобы говорить Грейси не только «какая ты красивая» или «какая ты умная». Гейб и Николь постоянно работали над чем-нибудь. Но больше всего — над тем, чтобы Грейси знала: ее любят, ее ждали, она — центр их вселенной, даже если ее история с самого начала сложилась немного иначе.
Входная дверь открылась.
— Ник? Гейб уже здесь? Это его новая машина у дома?
— Привет, дружище, — сказал Гейб, протягивая руку, пока Грейси подпрыгивала у него на бедре.
Логан вытер ладонь о шорты и с ухмылкой пожал ему руку.
— Ничего себе медведя ты нам привез.
Гейб почесал Неро за ухом, проходя мимо, и пес радостно завилял хвостом.
— Не удержался. Такой же и к себе домой купил.
— Понимаю. Я в прошлом месяце заказал ей сухой бассейн с шариками, а потом, когда мы уложили Грейси спать, Николь совершенно серьезно предложила хранить его в багажнике моей машины, пока мы им не пользуемся.
— Она спросила так… будто это была идея? Или скорее…
— Ну разве не прелесть, — перебила Николь. — Вы двое решили сплотиться на почве того, какая я невыносимая.
Гейб рассмеялся, а Логан, улыбаясь, подошел к Николь и прижал к себе свое вспотевшее после пробежки тело, пока она не улыбнулась в ответ. Потом уткнулся своим раскрасневшимся, солоноватым лицом ей в шею, пока она не начала визжать, извиваться и отпихивать его.
— Прости, Ник. — Он ущипнул ее за талию и направился на кухню налить себе кофе. — Просто… ты ужасно невыносима.
Она смерила его взглядом, потом перевела взгляд на Гейба, а Грейси — уже смеясь тоже, потому что, видимо, именно так и следовало поступить, — вывернулась из рук Гейба и перебралась на колени к Логану, который только что сел за кухонный стол. Гейб устроился напротив, Николь достала тарелки, а Логан раскрыл пакет с бейглами. И затем, как происходило каждую субботу — в дождь и в солнце, после удачной недели и после тяжелой, дома у Гейба или у Николь с Логаном, — все трое сидели за завтраком, позволяя Грейси перепрыгивать с одних коленей на другие, купаясь во внимании… и в клубничном сливочном сыре, которого ей удавалось стащить столько, сколько только возможно.
А потом, ближе к полудню, когда Грейси уехала с папой на выходные, а Николь и Логан забрались в свою не до конца застеленную кровать, чтобы попытаться хоть немного поспать после очередной долгой недели, Николь прижалась к Логану, натянула одеяло им до плеч и закрыла усталые глаза.
Через секунду она снова их распахнула.
— Логан, — сказала она, сев и легонько растолкав его. Он посмотрел на нее — сонный, еще не до конца проснувшийся, растерянный. — Что ты написал тогда на том листке бумаги?
— Ч-что?
— В день, когда впервые меня поцеловал. Когда я спросила, что ты со мной сделаешь, если я пойду в Тар-Питс без тебя? Я совсем про это забыла. Только что вспомнила.
Он снова потер глаза и хитро улыбнулся.
— Я уже это сделал.
— Правда? Когда? В ту ночь после Гранд-Каньона? Или после фестиваля лосося? Или когда я ради тебя посмотрела весь идеальный матч Кинга Феликса в том купальнике, который тебе так нравится?
Он покачал головой, смеясь.
— Нет, Николь, — сказал он, притягивая ее к себе и снова проваливаясь в сон. — В прошлом октябре. Когда женился на тебе.