Страница 44 из 130
25 Проблема
Она перепробовала всё.
Холодный душ.
Долгую прогулку.
Ещё немного Кормака Маккарти.
Когда ничто из этого не помогло ей остыть, Николь сдалась и написала Мари.
Кажется, у меня проблема по имени Логан
Мари перезвонила ей мгновенно, но Николь даже не знала, с чего начать. Как объяснить лучшей подруге, что какой-то мужчина — бывший начальник самой Мари, между прочим, — оставил её… вот в таком состоянии? Что её глупое тело вдруг оказалось абсолютно во всём уверено? А всё остальное превратилось в кашу? Будто мозги внезапно отключились?
Никак. Поэтому она в основном отвечала односложно.
— Он всё свидание говорил про «Звёздные войны»?
— Мари.
— Он был лучше Гейба?
— Мари.
— Ты вообще ещё помнишь, как пользоваться презервативом?
— Мари!
Когда этот допрос наконец закончился, Николь налила себе огромный бокал вина, отправила Пейдж очень нишевый мем про Шарлотту Бронте и без всяких сожалений выбросила свежий номер The Economist, который читал Гейб, прямо в контейнер для переработки. Она уже собиралась выйти ещё на одну бессмысленную прогулку, когда телефон завибрировал.
Мой сосед по креслу только что сказал, что у меня волосы торчат после сна
Николь покачала головой. Её пальцы тут же застучали по экрану.
Не поверю. Такого просто не могло быть.
Нет, правда. Мы уже подружились.
Он угостил меня кешью.
Она рассмеялась. Он был смешным. Правда был. По-своему. По-дурацки. Совершенно идеально.
И что ты ему сказал?
Что одна безумно горячая девушка с работы пыталась затащить меня в постель прямо у себя на подъездной дорожке, а я отказался.
Николь резко вдохнула. Это была игра, да? И она прекрасно помнила, как в неё играть.
Ничего себе.
И почему же ты ей отказал?
Облачко «печатает…» появлялось и исчезало, снова появлялось и снова исчезало. Когда ожидание стало совершенно невыносимым, Николь перевернула телефон экраном вниз, задержала дыхание и начала ходить кругами вокруг кухонного островка. На середине четвёртого круга Логан наконец её пожалел.
Потому что я не хотел торопиться.
— Вот дерьмо, — сказала Николь. Кажется, вслух.
Она оперлась ладонями о прохладную мраморную столешницу. Закрыла глаза. Сжала кулаки. Напрягла пальцы ног.
Не помогло.
Она была совершенно потеряна.
Она могла думать только об этом утре.
Только о том поцелуе.
О его руках, губах, зубах, скользивших по её обезумевшей коже.
О том, насколько сильно он был возбуждён.
О том, как близко он был.
О том, как хорошо ей было рядом с ним.
И что бы она ни делала — мыла руки, поливала базилик, проходила мимо зеркала, — она снова всё это видела, чувствовала, почти ощущала на вкус. Вся сцена крутилась в голове снова и снова. Вперёд и назад. Медленно и быстро. Нежно и жадно.
То утро осталось на ней.
Она будто тонула в нём.
И к ночи Николь окончательно пропала. Она лежала в постели, ворочаясь с боку на бок; её руки, ноги и губы изнывали от беспокойства, тоски и желания. Она отбросила одеяло, медленно провела двумя пальцами по влажной коже на шее, по груди, по животу. Закрыла глаза, сжала пальцы ног и прикусила костяшки собственного кулака.
Да.
Проблема по имени Логан у неё определённо была.
И очень серьёзная.