Страница 45 из 130
26 Сильвер-Лейк
В тот вечер Николь попросила Логана отвезти её в Силвер-Лейк, а всё остальное он спланировал сам.
И ровно в семь часов вечера, в субботу, он позвонил в её дверь — в синей рубашке на пуговицах, хороших джинсах и с волосами, которые, к сожалению, были уложены идеально.
И ещё он… держал в руках кактус.
— Между мной и флористкой возникло небольшое недопонимание, — сказал он. — Я попросил что-нибудь такое, что не умрёт, потом мы почему-то разговорились про ксерискейпинг, потом я понял, что уже опаздываю, а приходить с пустыми руками не хотелось, и…
— Он чудесный, — сказала Николь, загоняя Неро обратно в дом и запирая входную дверь. — Такой… колючий.
Логан рассмеялся.
— Кстати… ты потрясающе выглядишь.
— Спасибо, — ответила она так, словно это ничего не значило. Словно не провела весь день, перемерив абсолютно всё, что было в её шкафу, прежде чем остановиться на белом платье-бэбидолл с ажурной вышивкой — сплошные оборки, открытые плечи и ноги. Особенно ноги.
Логан снова посмотрел на неё, затем кивком указал в сторону машины.
Следующие десять-пятнадцать шагов вышли слегка неловкими. Нужно было самой его поцеловать? Или ждать, пока он поцелует её? Они будут держаться за руки? Можно ли взять его под руку? Или очень вежливо попросить прижать её к ближайшей стене?
Всю неделю они переписывались.
Всю неделю она ждала.
Но теперь, когда этот вечер наконец наступил…
Она совершенно не понимала, что делать.
И, похоже, он тоже.
Логан открыл перед ней дверь машины, затем обошёл её, сел за руль и принялся возиться: настроил радио, поправил зеркало заднего вида, покрутил кондиционер. И только закончив доводить до совершенства автомобиль, которым владел уже явно не первый год, повернулся к Николь, молча рассматривавшей приборную панель.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
Она просто смотрела на него, вспоминая, как обнимала его ногами, как притягивала к себе, как засыпала, мечтая, чтобы её руки оказались его руками… И тут вдруг поняла, что всё ещё держит в руках кактус.
— Я… эм… сейчас вернусь.
Логан лишь сидел и смеялся, пока Николь — тоже не переставая хохотать — выскочила из машины, поставила горшок на коврик у входной двери и тут же вернулась обратно.
Лёд был сломан.
— Ты невероятно милая, — сказал он, перегнувшись через центральную консоль и наконец поцеловав её. — Это просто смешно.
Николь пожала плечами и вытерла губы.
— Уверена, ты всем своим девушкам даришь кактусы.
— Вообще-то нет, — ответил он, рисуя большим пальцем маленькие круги на её запястье. — И ты это прекрасно знаешь.
Николь сморщила нос, затем слегка взъерошила его слишком уж аккуратно уложенные волосы, и они наконец поехали.
На свидание.
Настоящее.
Доехали они не так уж быстро, потому что при каждой возможности Логан притягивал Николь за шею и целовал её. Но в конце концов они всё-таки выехали на автостраду. К тому моменту, как трасса 405 сменилась 105-й, свободная рука Логана уже покоилась в нескольких сантиметрах над коленом Николь, а вечер медленно превращался в одну из тех идеальных летних ночей. Облака растянулись по небу, словно хлопок, а само небо казалось бесконечным — оранжевым, розовым и голубым одновременно. Они говорили о местах у окна в самолёте, о том, как ухаживать за новым кактусом Николь, и о том, считать ли кукурузу овощем. А потом из колонок заиграла какая-то малоизвестная песня Дейва Мэттьюса, и Николь ещё немного повернулась к Логану, подозрительно прищурившись.
— Что это вообще играет? Это… типа твой плейлист для секса?
Логан едва заметно улыбнулся.
— Насколько я понимаю, любой плейлист может стать плейлистом для секса, если очень постараться.
Николь фыркнула, а Логан, с едва заметной улыбкой, сжал её ногу.
Она переплела свои пальцы с его.
Следующие полчаса они словно путешествовали через сотню разных миров. Лос-Анджелес был именно таким — огромным, разбитым на множество маленьких районов. Каждый новый километр приносил что-то новое. С каждым съездом центр города становился всё ближе и величественнее. Автострады переплетались между собой, а сквозь лёгкую дымку над дорогой нависали массивные конструкции из бетона и стали — небоскрёбы казались настолько близкими, что до них хотелось дотянуться рукой.
А потом, почти как по волшебству, город остался позади. Трасса 101 растворилась среди холмов, и они оказались в горах. Вечер постепенно переходил в сумерки — мягкие, сиреневые. Высокие тонкие пальмы образовывали собственный силуэт горизонта: редкие, изящные тени, разбросанные по тёплому, пропитанному смогом воздуху. По обе стороны извилистого, забитого машинами Сансет-бульвара тянулись кофейни, магазины пластинок и бывшие заправки, превращённые в крошечные тако-бары.
— Ты когда-нибудь здесь была? — спросил Логан, припарковав машину на боковой улице, где дома громоздились на склоне холма, словно неровно сложенные кубики.
— Никогда, — ответила Николь, когда он открыл ей дверь. Фонарные столбы были заклеены афишами полуночных концертов, вечеров слэм-поэзии и объявлениями о награде в пятьсот долларов за собак, убежавших во время прогулки по Гриффит-парку из приёмных семей.
— Ну и как тебе?
— Думаю, — сказала она, обвивая руками его шею и мягко притягивая обратно к машине, — Мы недостаточно крутые, чтобы здесь находиться. И нам стоит немедленно развернуться.
Он рассмеялся, целую минуту целовал её, потом снова закружил к себе под бок.
— Ты ведь понимаешь, что сначала я всё-таки поведу тебя ужинать? Мы будем делать всё по порядку.
— Да, — сказала Николь. — Кажется, я уже это поняла.
Логан тихо рассмеялся, и они пошли дальше, держась за руки и время от времени останавливаясь, чтобы по-идиотски целоваться, пока не добрались до уютного французского ресторанчика с клетчатыми скатертями, кирпичными стенами и слегка криво развешанными, но невероятно уютными картинами. Они решили сесть на улице — ночь обещала быть тёплой и долгой. Под навесом, словно звёзды, свисали гирлянды, зелень, медные кастрюли и сковородки. Все вокруг разговаривали, пили вино и никуда не спешили. Николь сидела за их маленьким столиком, задумчиво вращая пальцами мерцающую чайную свечу и впитывая всё вокруг. Логан устроил её обнажённые ноги между своими коленями.
— Господи, какая же ты красивая.
— Очень оригинально.