Страница 139 из 197
Какой-то предбанник-распутье: направо пойдёшь — Светлану найдёшь, налево пойдёшь —
Тамирлана прибьёшь... Ян усмехнулся своим мыслям, и Аллилов, открывавший в это время левую
дверь, обернулся.
— Что?.. — прищурился он так же, как до этого делал охранник.
Всё-таки действительно интересно, кто у кого учится: охрана у хозяина или хозяин у своих
приспешников?
— Нет, ничего. Анекдот вспомнся.
— Анекдот?..
Аллилов зашёл в залу, включил свет.
Внутри оказалось так много разной и совершенно несуразной мебели, из-за которой в этой
довольно просторной комнате было не развернуться. В центре стоял чёрный квадратный стол, до
того неудобный и громоздкий, что за ним только сходки рыцарей короля Артура проводить, но
тогда бы их пришлось переименовать в рыцарей квадратного стола. Аллилов сел спиной к окну,
Ян — напротив.
— Анекдоты мне нравятся, — продолжил Тамирлан прерванную мысль. — Про Кавказ не люблю.
— Почему?
— Потому что у русских весь Кавказ на одно лицо. На одно большое и очень опасное «лицо
кавказской национальности».
— Точно так же, как для Кавказа — «лицо русской национальности», хотя в России живёт
огромное количество разных национальностей, и далеко не все — русские.
Аллилов засмеялся.
— Дерзкий какий! — отсмеявшись, выпалил он. — Ты мне лучше вот чё скажи: ты
фотографировать-то умеешь?
— Пробовал пару раз.
— Ясно.
Тамирлан улыбался, и сквозь приоткрытые губы Ян заметил, как он до жути неприятно водит
кончиком языка по зубам, и почему-то именно в этот момент Вишневич стал ненавидеть его в
разы сильнее.
— Ну значит, фоточки мне нормальные сделаешь, да? Ты давай вот так сразу мне и скажи —
«Сделаю, Тамирлан, от души сделаю», чтобы всё конкретно, чисто, без всяких там...
— Постараюсь, — ответил Вишневич. — Расскажи, чего хочешь для начала, как всё должно
обстоять и что надо получить на выходе? Обсудим, подумаем.
Аллилов ухмыльнулся, достал из-под стола какую-то бутылку и разлил в маленькие стопочки по
небольшой порции чего-то тягуче-ароматного. Коньяк. Точно коньяк. Возможно, дорогой, но пить
в компании давнего врага хотелось меньше всего.
Однако Тамирлан протянул одну стопку Яну, произнёс стандартное «На здоровье!», и Вишневич
сразу понял, что отказываться ни в коем случае нельзя.
Они выпили, коньяк был поистине прекрасен, и это немного успокоило.
Аллилов сразу заговорил. Говорил он много, соскакивая с темы и приплетая к повествованию
какие-то мало относящиеся детали и замечания, а вся суть его монолога состояла исключительно
в том, что нужны ему «нормальные фоточки», чтобы «от души» и чтоб «внукам показывать не
стыдно». Он так пыжился и вспоминал с натугом некогда услышанные от кого-то «умные»
словечки, но в целом производил впечатление человека довольно простого.
— Хорошо, — дослушав собеседника, подытожил фотограф. — А как насчёт невесты? Может, стоит
её мнения спросить?
— Она со мной согласная, поверь, — отмахнулся Аллилов. — Давай, завтра в одиннадцать, адрес
пришлю, ты там не проспи, у меня Вика собирается, как чайка за море посрать. Не хватало,
чтоб ещё ты опаздывал.
Тамирлан налил новую порцию коньяка, пятую за эту встречу.
— Вика?.. — выдохнул Ян, вцепившись пальцами в подлокотники кресла.
— Ну, невеста моя. Она у меня красавица, модель... Ну это, завтра увидишь. Давай, на
дорожку, — и он взял в руки стопку.