Страница 140 из 197
Глава 81.
Не спалось. Посчитала прыгающих через ограду овец, выпила сорок капель валерьянки, даже
зачем-то напялила маску для сна, хотя и так в доме стояла кромешная тьма, — не помогло.
У этой нелогичной, бессвязной тревоги, потихоньку скатывающейся в паранойю, не было ровным
счётом никаких оснований, но Вика Ильина не искала ни логики, ни какого-то ясного смысла.
Она чувствовала, как чувствуют птицы в небе надвигающуюся непогоду, как змеи ловят вибрации
большого мира, — всем телом, всей живой тканью, каждым капилляром, каждым волоском.
Хотя спроси её сейчас, какого коромысла в четвёртом часу ночи она не находит себе места и
носится от спальни до кухни и обратно, Ильина сделала бы такое удивлённое и, что
немаловажно, правдоподобное лицо: «Я?!. Не-е-ет! Всё в порядке!»
Вика открыла холодильник: какая-то увядшая зелень, Славин борщ и котлеты, недоеденные с
обеда роллы, заказанные доставкой из ресторана. Вика горестно вздохнула — ничто из этого не
могло её сейчас порадовать и чуточку успокоить, но почти сразу она вспомнила о припрятанной
в морозилке коробочке мороженого. Обрадовавшись такой находке, она схватила покрывшийся
тонким слоем шершавого морозного инея пластиковый короб и вприпрыжку унеслась обратно в
кровать.
Включила телевизор, не выбирая канал, просто для фона, завернулась в одеяльце, медленно
откупорила крышку и так же медленно зачерпнула холодную отвердевшую субстанцию чайной
ложкой. Мороженое — лекарство от любой хандры...
Но ни на второй, ни на третьей, ни даже на пятой ложке ожидаемый эффект радости не
наступал. Сливочный мусс таял на языке, охлаждая и слегка пощипывая, но вкус его, сладкий,
насыщенный, остро-шоколадный с лёгкой горчинкой, теперь был просто каким-то вкусом, самым
обыкновенным, как дешёвая жвачка, что моментально истощает свой вкусовой ресурс ещё в первые
секунды жевания.
Ильина вернула невостребованный десерт на прежнее место до лучших времён.
Впрочем, кто знает, наступят ли эти «лучшие» времена когда-нибудь?..
Теперь она лежала в одеяле, но уже без телевизора и сладостей, просто одна. Казалось, за
прошедшие несколько дней это её положение стало естественным и привычным: домашняя
просторная пижама, рогалик из скомканного постельного белья, Вика обнимала его
крепко-крепко, будто живого человека, а где-то в поле зрения — телефон. Он молчал.
Молчал, сволочь! Он постоянно молчал!
Должно быть, в мире, где ещё не существовало мобильных гаджетов, люди были куда спокойнее.
Вика почувствовала, что сейчас снова расплачется, её бы слезами да засушливые земли орошать
— хоть какая-то польза. И ладно ещё, когда Слава бывал рядом, — Ильина сдерживала себя всеми
неимоверными усилиями воли. Но, как только он покидал общее пространство, начиналась новая
истерика.
Тем не менее, сейчас Вика была скорее благодарна Обухову, что он умотал куда-то в
неизвестном направлении и, по всей видимости, ушёл в загул до утра. Это было кстати, и
девушка с полной самоотдачей погрузилась в свою рваную, жестокую депрессию.
Она снова попыталась уснуть. Тщетно.
Может, послушать успокаивающую музыку?.. Почитать хорошую книгу?.. Написать сообщение?..
Нет-нет-нет! Ни в коем случае! Либо музыка, либо книга!
«Либо сообщение?..» — робко шепнуло под рёбрами глупое сердце.
Вика двумя пальцами подтянула докучливое средство связи, где уже будто бы вечность
отсутствовала связь с теми, с кем хотелось её больше всего. Быстро произнеся про себя
короткую молитву и больше не раздумывая, Ильина настрочила несколько честных и даже чересчур
откровенных предложений. Она и перечитывать не стала, побоявшись, что после этого точно не
решится отправить. Зажмурившись от страха, наугад ткнула в экран, и её крик души полетел к
адресату.
Не прошло и минуты, как мобильник звякнул и оповестил о том, что связь работает в штатном
режиме, и сообщение с лёгкостью достигло цели.
Ну вот, теперь снова сидеть и ждать, когда ответят, если вообще ответят. Никто ведь не
будет стоять над Вишневичем с дулом у виска: «Ответь ей! Ответь, или мы тебя убьём!». Вика
прекрасно осознавала, что не имеет права ничего требовать. Но от осознания этого требовать
всё равно хотелось!
Что ж тут непонятного?! О какой вообще, к чёрту, логике может идти речь, когда тут такая
петрушка завертелась? Ильина втюрилась, как малолетка, фактически в незнакомого человека,
который находится теперь чёрт-те где и непонятно с кем, а Вика — так вообще без пяти минут
жена...
Жена. От этого слова веяло чем-то пронизывающе-бездушным, колким, неродным. Оно угнетало и
пожирало изнутри, а обручённый палец вдруг застонал глухой болью. Вика бросилась снимать
кольцо, но тут же услышала, как в прихожей открылась дверь.
Сначала какое-то невнятное кряхтение, тихий озлобленный мат. Дверь снова громыхнула, уже
закрываясь за вошедшим. Ильина оперативно брякнулась в постель, зарылась с носом,
прикидываясь то ли спящей, то ли мёртвой. Вслед за этим в комнату вошёл, придерживаясь за
стеночки, Слава. Кажется, разулся он только сейчас, а раздеваться не стал в принципе. Он
прилёг рядом с любимой, прижался к ней сзади, неровно дыша ей в шею. Вика почувствовала, как
по телу её медленно поползли руки, настойчиво желающие лишить хозяйку любых текстильных
покровов.
— Ой, Славушка, ты уже пришёл?.. — наигранно зевнула девушка.
— Как видишь, — промычал Обухов, окончательно сдирая одеяло. — А ты чего не спишь?
— Так ты меня разбудил.
Вика отползла на несколько сантиметров, сделав это максимально незаметно.
— Голос у тебя чересчур бодрый, — Слава закинул одну ногу сверху ускользающей жертвы,
теперь просто так пошевелиться незамеченной было проблематично. — Ну, иди сюда... Я
соскучился...
— А... А где ты так долго был?.. — уворачиваясь от летящего в губы поцелуя, спросила
Ильина. — От тебя табачиной пахнет, ты ещё и пил... Эм... Может, ты поесть хочешь?
— Мы поели с Вадимом.
Он расстегнул ворот Викиной пижамы и потянул за край. Атласная ткань легко скользнула по
коже, оголяя сияющее позолотой плечо. Слава жадно припал к нему губами, обволакивая томными
ласками каждый кусочек кожи, и девушка нервно задрожала от каждого прикосновения.