Секс да и только

склеенную массу с засохшим по краям соусом.

Вишневич сделал знак официанту, и тот побежал за бумажкой с итоговыми цифрами. Анж робко

предложила разделить счёт пополам, но Ян не пожелал даже дослушать её инициативу.

На часах было почти девять. На улице — дождь. А в душе — пустота.

— Тебя подвезти? — предложил Вишневич чисто из вежливости, даже не рассчитывая на

положительный ответ.

— Я возьму такси.

Подошёл официант, положил кожаную папочку, бесшумно уплыл. Ян достал портмоне, отсчитал

нужную сумму, закинул в папочку.

— Я ненавижу Колю...

— Что, прости?.. — Вишневич поднял голову, не веря в то, что секунду назад Анж произнесла

фразу, которая просто не могла быть произнесена.

Ангелина не отвечала, словно всякая необходимость говорить закончилась вместе с этим

нелепым ужином. Она смотрела куда-то в сторону, отрешённо и безучастно.

— Я ненавижу Колю, — снова повторила она. — Я ненавижу собственного мужа. Меня бесит в нём

всё: бесит, что мы редко видимся, но ещё больше бесит, когда мы вместе. Бесит, что он лезет

ко мне со своими нежностями. Это гадко... И ещё гаже оттого, что когда-то я его боготворила,

и казалось, будто бы я не могу без него жить. Когда я ошибалась?

Она повернула лицо, и Ян отчётливо увидел, как заблестели в её глазах слёзы.

— Когда? Когда это произошло? Тогда? Или сейчас?

— Думаю, в каждый из моментов ты была по-своему права, — тихо отозвался он.

— От этого не легче.

— Тебе станет легче, как только ты поймёшь, чего хочешь дальше, — Ян подумал и добавил: —

Пойдём, я всё-таки отвезу тебя до дома.

— Погоди, — резко остановила его госпожа Белова, теперь она полностью взяла себя в руки. —

Ты просто так вчера поздравил меня с Днём Рождения? Чистая формальность?

— Скорее «да», чем «нет», — Ян сделал паузу. — А ты? Почему не нашла какого-нибудь другого

фотографа? Благо, в Москве их пруд пруди.

— Потому что я подумала, что скорее «нет», чем «да».

Анж закрыла глаза. Всего одна, самая крохотная слезинка упала на щёку и покатилась вдоль

милого крохотного носика.

Удивительно, сколько боли может быть сокрыто в единственной солёной капельке.

Ян протянул руку и бережно стёр мокрый след.

— Я скучал по тебе, — тихо сказал он. — Невыносимо скучал.

— Я тоже, — шепнула Анж.

— Я скажу один раз, — серьёзно и спокойно продолжал Вишневич, — и больше никогда не

повторю. Свою единственную жизнь я больше всего на свете хотел бы прожить с тобой. И не

спрашивай, почему. Я всё равно не знаю ответ. Я разорву свои отношения с Дашей и стану

последним ублюдком, но я это сделаю, если ты прямо сейчас готова уйти от мужа и скажешь мне

«да».

— Да.

Руки как-то сами непроизвольно потянулись друг к другу через стол.

Едва коснувшись, они сцепились так крепко, что застонали суставы, но ни за что, ни за что

не хотелось расцепляться. Никто и не заметил, как спустя мгновение оказались сплетёнными

влажные губы, и словно в гриппозной горячке они что-то шептали бессвязно и глухо.

Вдвоём они опрометью кинулись на выход, оттуда — к подземному паркингу. Пропищала

автомобильная сигнализация, Ян рванул на себя заднюю дверь, едва не выдрав её с петель. Анж

забралась в салон, Вишневич — за ней.

Щелчок блокирующихся замков, и в духоте замкнутого пространства в мановение ока стало

просто нечем дышать. Две пары сошедших с ума лёгких пожирали остатки кислорода, ускоряя

пульс до опасной отметки в двести ударов. Нежные и наглые руки, ненасытные и жестокие,

готовые разорвать живые ткани, неугомонно кружились в танце, удаляя одежду, обувь, нижнее

бельё.

Ангелина, полностью лишившаяся всех вещей и аксессуаров, сидела верхом на Яне и никак не

могла оторваться от поцелуя, который так часто снился ей в прошедшие месяцы.

— Я люблю тебя, — задыхаясь, простонала она.

— Ты уже это говорила...

— Нет, — она схватила Яна за волосы и потянула назад, насильно заглядывая ему в лицо. —

Этого я тебе ещё не говорила. Никому не говорила.

— В таком случае, — кое-как собрался с мыслями Вишневич, — я предлагаю нам уехать. Прямо

сейчас.

— Куда уехать?

— Без разницы. В Питер.

— В Питер? — Анж замерла на секунду. — В ноябре? В Питер?.. — она склонилась к шее Яна и

медленно поцеловала возле самой мочки. — Это идеальный план, — тихо-тихо шепнула на ухо. —

Но у нас есть одно маленькое дело, которое мы должны завершить здесь…

Анж снова накрыла его губыми своими губами, одновременно направляя в себя жаждущий наконец

очутиться внутри орган. И всё в этом мире разом перестало существовать и иметь значение,

потому что отныне их двое. Даже если кто-то подумает, что между ними секс да и только, и Ян,

и Анж знали — всё гораздо сложнее, всё гораздо откровеннее.

Это больше, чем секс. Теперь они смогли это признать.