Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 196 из 197

заинтересовала паста.

— Я всё ещё с Колей, — ни с того ни с сего выдала она спустя пару минут безмолвного

жевания.

— Вот как? Как же это он тебя простил?

— Он... — припоминала Анж события трёхмесячной давности. — Он обижался на меня пару дней...

М-м-м... За то, что я ему не сказала, что Вика улетела из Мексики первой. Ну, и он типа

переживал, что я летела одна. В общем, он уже давно всё забыл, может быть, даже то, что я

куда-то там когда-то улетала.

— Я что-то ничего не понял.

Ангелина тяжело вздохнула и опять отложила вилку.

— Он... Не знает про Гошу, — пауза. — Блин, Слава ему ничего не сказал. Ксюша тоже целиком

и полностью на моей стороне. А Сашка... Ну... Пришлось ему кое-что припомнить, чтобы он тоже

держал язык за зубами, — пауза. — Блин, ну что ты так смотришь?!

Ангелине действительно стало неловко под пристальным синим взглядом, то ли искренне

обескураженным, то ли осуждающим.

— Просто когда-то давно, ещё сто лет назад, Сашка мне в любви признавался, написывал мне,

что он меня хочет, жить не может, по ночам во сне видит... А я уже тогда была с Колей.

Лукин, естественно, был уже женат, Ксюша как раз беременная была. Ясное дело, что он пьяным

писал, и, может, он вообще уже так давно не думает...

— Ты что, шантажировала его? — не поверил собственным ушам Ян. — Анж!..

— Да что «Анж»?! Я спасала свою шкуру! Да, может быть, не совсем честно. Да, может быть,

нечестно совсем... — она демонстративно отвернулась и вскинула подбородок, подчёркивая свою

непреклонность. — В любви и на войне все средства хороши.

— Ты страшный человек.

— Неправда, — Ангелина обиженно надула губки. — Просто так сложились обстоятельства.

Знаешь, я этого не хотела. Правда. Не хотела. Если бы вообще было всё именно так, как хочу

я... Очень многих бы вещей не было. Я поступила бы иначе, я бы...

— Например?

— Например, я... — она замялась. — Я бы не ушла тогда утром. Или хотя бы разбудила тебя.

Я... Я струсила. Да, струсила, потому что я вообще по жизни ужасная трусиха, и... С Колей я

тоже струсила. Я понимала, что Гоша меня не простит, что ты меня не простишь, что, скорее

всего, и Вика меня не простит. Это страшно. Это как одному оказаться среди глухой тайги: ни

еды, ни воды, ни ориентиров, только сплошной дикий лес и звери, которые хотят тебя сожрать.

А Коля — мой единственный дом, моя единственная семья. Он... Знаешь... — торопливо хватаясь

за разрозненные мысли, Анж всё говорила, говорила, говорила, а Ян меж тем украдкой наблюдал

за тем, как поблёскивает серебристыми гранями фальшивый бриллиант в её серёжке. — Он

изменился. Да, изменился. Он стал лучше. Он старается, на самом деле старается. Вот уже

неделю домой приходит. И... и почти бросил курить. Плинтус прибил. Он старается,

понимаешь?..

— Ты счастлива? — резко перебил её Вишневич.

Пауза.

— Да, — Ангелина перевела дыхание. — А ты?

— Да.

— У тебя кто-то есть?

— Есть, — честно признался Вишневич. — Её зовут Даша. Мы живём вместе около месяца. Она...

хороший человек. Отличная мать. У неё есть сын, он не живёт с нами, он живёт с бабушкой. Но

Даша собирается его в скором времени перевезти, тогда мы будем жить втроём. Даша очень…

Очень правильная, — Ян вздохнул. — В общем, мне с ней очень повезло.

Анж кивнула и натянуто улыбнулась. Улыбнуться искренне у неё сейчас всё равно бы не вышло.

— У меня только один вопрос, — превозмогая ползающий туда-сюда по горлу комок, Ангелина

через силу заставила себя посмотреть в глаза собеседнику. — Если бы тогда Вика всё-таки

отказалась от Славы и сбежала со свадьбы, это бы что-то поменяло?

— Я думал об этом, — Вишневич опять был предельно честен, но при этом каждое последующее

откровение давалось ему всё сложнее. — Скажем так: если бы у меня было две жизни, вторую я

без оглядки провёл бы с Викой.

— Но у тебя одна жизнь.

— Так и есть.

Ян в упор смотрел на Анж. Анж в упор смотрела на него. Синий и голубой спектр посылали друг

в друга свои лучи, эдакий плавный градиент «perfect blue», напряжённый до максимума.

— В таком случае, с кем бы ты хотел провести свою единственную жизнь?..

И снова затяжная пауза, как затяжной прыжок с высоты: длятся немыслимо долгие секунды

свободного падения. Падения, где ты единственно по-настоящему свободен, но после которого

наступит момент соприкосновения с землёй, его нельзя ни отсрочить, ни избежать.

— Анж, — заговорил Ян, — я часто вспоминаю тот наш разговор, когда ты предложила нам стать

любовниками. «Секс да и только» — кажется, так ты выразилась. Тогда это казалось абсурдным и

жестоким, и вообще, отвратительным. Но сейчас я вижу всё иначе. Не зря же говорят, что

идеалов не бывает… Выражаясь прямо, у нас с Дашей не слишком всё хорошо в плане интима. Зато

в остальном — всё прекрасно. Так может, ты была права? Люди для жизни, быта, семьи — это

одни люди, а для души, любви... секса... — другие?..

Ангелина слушала молча. Кажется, даже сердце её в тот момент перестало биться.

— Анж, я думаю, нам стоит попробовать, — наконец, выговорил Ян то, к чему так долго

подбирался. — Как ты там говорила?.. Ты знаешь всё обо мне, я знаю всё о тебе. Никакого

обмана. Может, это и есть идеальный план? Я имею в виду, что… Тебе ведь было хорошо со мной,

верно? А мне было хорошо с тобой. Нам не надо скрываться друг от друга. Тебе не надо

расставаться с мужем. Мне не надо расставаться с Дашей. Зато мы можем дать друг другу то,

чего не получаем от своих партнёров.

Анж нервно сглотнула.

— Это то, чего бы ты действительно хотел? — почему-то Ангелина была уверена, что голос у

неё нисколько не дрожит, но, сказать по правде, он дрожал как деревянные звонкие пластинки

на панели детского ксилофона. — Так ты хочешь провести свою единственную жизнь?

Ян с трудом проглотил комок в горле и ответил:

— Нет.

— Я бы тоже так не хотела.

Кажется, на этом можно было бы сворачивать встречу, а остальные обсуждения будущей съёмки

(если, конечно, кому-то что-то ещё захочется снимать) перенести в царство бездушного

виртуального общения с его одинаковыми смайликами и нарисованными цветочками. Две порции

пасты с обжаренными на ароматном сливочном масле морепродуктами остыли и превратились в