Страница 196 из 197
заинтересовала паста.
— Я всё ещё с Колей, — ни с того ни с сего выдала она спустя пару минут безмолвного
жевания.
— Вот как? Как же это он тебя простил?
— Он... — припоминала Анж события трёхмесячной давности. — Он обижался на меня пару дней...
М-м-м... За то, что я ему не сказала, что Вика улетела из Мексики первой. Ну, и он типа
переживал, что я летела одна. В общем, он уже давно всё забыл, может быть, даже то, что я
куда-то там когда-то улетала.
— Я что-то ничего не понял.
Ангелина тяжело вздохнула и опять отложила вилку.
— Он... Не знает про Гошу, — пауза. — Блин, Слава ему ничего не сказал. Ксюша тоже целиком
и полностью на моей стороне. А Сашка... Ну... Пришлось ему кое-что припомнить, чтобы он тоже
держал язык за зубами, — пауза. — Блин, ну что ты так смотришь?!
Ангелине действительно стало неловко под пристальным синим взглядом, то ли искренне
обескураженным, то ли осуждающим.
— Просто когда-то давно, ещё сто лет назад, Сашка мне в любви признавался, написывал мне,
что он меня хочет, жить не может, по ночам во сне видит... А я уже тогда была с Колей.
Лукин, естественно, был уже женат, Ксюша как раз беременная была. Ясное дело, что он пьяным
писал, и, может, он вообще уже так давно не думает...
— Ты что, шантажировала его? — не поверил собственным ушам Ян. — Анж!..
— Да что «Анж»?! Я спасала свою шкуру! Да, может быть, не совсем честно. Да, может быть,
нечестно совсем... — она демонстративно отвернулась и вскинула подбородок, подчёркивая свою
непреклонность. — В любви и на войне все средства хороши.
— Ты страшный человек.
— Неправда, — Ангелина обиженно надула губки. — Просто так сложились обстоятельства.
Знаешь, я этого не хотела. Правда. Не хотела. Если бы вообще было всё именно так, как хочу
я... Очень многих бы вещей не было. Я поступила бы иначе, я бы...
— Например?
— Например, я... — она замялась. — Я бы не ушла тогда утром. Или хотя бы разбудила тебя.
Я... Я струсила. Да, струсила, потому что я вообще по жизни ужасная трусиха, и... С Колей я
тоже струсила. Я понимала, что Гоша меня не простит, что ты меня не простишь, что, скорее
всего, и Вика меня не простит. Это страшно. Это как одному оказаться среди глухой тайги: ни
еды, ни воды, ни ориентиров, только сплошной дикий лес и звери, которые хотят тебя сожрать.
А Коля — мой единственный дом, моя единственная семья. Он... Знаешь... — торопливо хватаясь
за разрозненные мысли, Анж всё говорила, говорила, говорила, а Ян меж тем украдкой наблюдал
за тем, как поблёскивает серебристыми гранями фальшивый бриллиант в её серёжке. — Он
изменился. Да, изменился. Он стал лучше. Он старается, на самом деле старается. Вот уже
неделю домой приходит. И... и почти бросил курить. Плинтус прибил. Он старается,
понимаешь?..
— Ты счастлива? — резко перебил её Вишневич.
Пауза.
— Да, — Ангелина перевела дыхание. — А ты?
— Да.
— У тебя кто-то есть?
— Есть, — честно признался Вишневич. — Её зовут Даша. Мы живём вместе около месяца. Она...
хороший человек. Отличная мать. У неё есть сын, он не живёт с нами, он живёт с бабушкой. Но
Даша собирается его в скором времени перевезти, тогда мы будем жить втроём. Даша очень…
Очень правильная, — Ян вздохнул. — В общем, мне с ней очень повезло.
Анж кивнула и натянуто улыбнулась. Улыбнуться искренне у неё сейчас всё равно бы не вышло.
— У меня только один вопрос, — превозмогая ползающий туда-сюда по горлу комок, Ангелина
через силу заставила себя посмотреть в глаза собеседнику. — Если бы тогда Вика всё-таки
отказалась от Славы и сбежала со свадьбы, это бы что-то поменяло?
— Я думал об этом, — Вишневич опять был предельно честен, но при этом каждое последующее
откровение давалось ему всё сложнее. — Скажем так: если бы у меня было две жизни, вторую я
без оглядки провёл бы с Викой.
— Но у тебя одна жизнь.
— Так и есть.
Ян в упор смотрел на Анж. Анж в упор смотрела на него. Синий и голубой спектр посылали друг
в друга свои лучи, эдакий плавный градиент «perfect blue», напряжённый до максимума.
— В таком случае, с кем бы ты хотел провести свою единственную жизнь?..
И снова затяжная пауза, как затяжной прыжок с высоты: длятся немыслимо долгие секунды
свободного падения. Падения, где ты единственно по-настоящему свободен, но после которого
наступит момент соприкосновения с землёй, его нельзя ни отсрочить, ни избежать.
— Анж, — заговорил Ян, — я часто вспоминаю тот наш разговор, когда ты предложила нам стать
любовниками. «Секс да и только» — кажется, так ты выразилась. Тогда это казалось абсурдным и
жестоким, и вообще, отвратительным. Но сейчас я вижу всё иначе. Не зря же говорят, что
идеалов не бывает… Выражаясь прямо, у нас с Дашей не слишком всё хорошо в плане интима. Зато
в остальном — всё прекрасно. Так может, ты была права? Люди для жизни, быта, семьи — это
одни люди, а для души, любви... секса... — другие?..
Ангелина слушала молча. Кажется, даже сердце её в тот момент перестало биться.
— Анж, я думаю, нам стоит попробовать, — наконец, выговорил Ян то, к чему так долго
подбирался. — Как ты там говорила?.. Ты знаешь всё обо мне, я знаю всё о тебе. Никакого
обмана. Может, это и есть идеальный план? Я имею в виду, что… Тебе ведь было хорошо со мной,
верно? А мне было хорошо с тобой. Нам не надо скрываться друг от друга. Тебе не надо
расставаться с мужем. Мне не надо расставаться с Дашей. Зато мы можем дать друг другу то,
чего не получаем от своих партнёров.
Анж нервно сглотнула.
— Это то, чего бы ты действительно хотел? — почему-то Ангелина была уверена, что голос у
неё нисколько не дрожит, но, сказать по правде, он дрожал как деревянные звонкие пластинки
на панели детского ксилофона. — Так ты хочешь провести свою единственную жизнь?
Ян с трудом проглотил комок в горле и ответил:
— Нет.
— Я бы тоже так не хотела.
Кажется, на этом можно было бы сворачивать встречу, а остальные обсуждения будущей съёмки
(если, конечно, кому-то что-то ещё захочется снимать) перенести в царство бездушного
виртуального общения с его одинаковыми смайликами и нарисованными цветочками. Две порции
пасты с обжаренными на ароматном сливочном масле морепродуктами остыли и превратились в