Страница 138 из 197
Глава 80.
Теперь он, пребывая в буддистском спокойствии и полный абсолютной решительности, поднимался
по ступенькам отеля к парадной двери. Здесь была назначена встреча с клиентом.
Двери покорно отворились, Ян пересёк наискось огромный холл, уложенный контрастными
пластинами паркета. Нужно было подняться на двадцать седьмой этаж.
«Забавное совпадение...» — думал про себя Вишневич, когда прозрачная колба лифта беззвучно
скользила вверх по этажам.
За ней пестрел подсвеченный струями музыкальный фонтан на первом этаже. Фонтан был
небольшой, но весь выкрашенный в золото, будто в помпезном барочном дворце какого-нибудь
Людовика или Карла. Какая непростительная безвкусица для столь дорогостоящего места.
Впрочем, наличие денег никогда не было гарантом хорошего вкуса и чувства стиля. Особенно
почему-то это касалось выходцев из бывшего Союза, как считал Ян. И в этом ему пришлось
убедиться ещё раз, когда он самолично познакомился со своим нынешним заказчиком.
На входе в номер стояли два телохранителя, при мимолётном взгляде на которых продирало
нервное волнение, и хотелось немедленно исчезнуть из поля зрения, а то не дай бог ведь
найдут, к чему придраться. У обоих глаза были светлые, мелкие, как косточки в абхазских
мандаринах. Телохранители внимательно оглядели посетителя, ощупали мохнатыми гигантскими
лапами рюкзак.
— А фотоаппарат где? — очевидно попытался пошутить с абсолютно каменным лицом один из
молодчиков.
— В телефоне, — без улыбки ответил Вишневич.
Кажется, охранник не понял, издеваются над ним или нет, но допуск на объект был всё-таки
разрешён.
Уже зайдя внутрь, Ян вдруг понял, что почему-то волнуется. То ли эти два амбала, как
архаизмы девяностых, навевали неприятное ощущение небезопасности, то ли вообще эта крайняя
помпезность и напыщенная кичливость держали в отчуждающем напряжении. Ему до сих пор никто
не сказал, как зовут жениха и невесту, но, впрочем, он ведь и не спрашивала.
Навстречу вылетела девчушка лет двадцати. Она была настолько невероятно худая и
тонюсенькая, что её длинные спичкообразные ножки, неловко гнущиеся в коленных суставах, не
имели ни одной свойственной этой человеческой конечности выпуклости и вогнутости, и были
почти одинаковой толщины от щиколотки до бедра. Тем не менее, она с лёгкостью семенила ими,
обутая в какое-то эпатажное произведение обувного искусства тёмно-фиолетового цвета на
высокой скрытой платформе, слитой с каблуком.
Вроде бы такая конструкция называется танкетка, как припоминал Ян, хотя, честно сказать,
так и подмывало назвать эти туфли копытцами.
Девчушка протянула свою микроскопическую, худющую ладонь и так натянуто улыбнулась, что
едва рот не порвала.
— Добрый день, господин Вишневич! — тараторила она. — Рада приветствовать вас во временной
резиденции Аллилова Тамирлана Алиевича.
При этих словах Ян едва сдержался, чтобы не выпрыгнуть обратно за дверь, но ничего не
заметившая девушка продолжала щебетать:
— Надеюсь, вы хорошо добрались. Меня зовут Светлана, и я личный помощник Тамирлана
Алиевича. Чем вас угостить, господин Вишневич? Чай? Кофе? Вода?..
— Ян.
— Что, простите?
— Меня Ян зовут. Принесите мне воды, Света.
Не дожидаясь приглашения, Ян швырнул свой рюкзак на будуарный диванчик, стоявший при входе,
и сам рухнул рядом.
— Не угодно ли будет пройти в комнату переговоров? Там было бы намного...
— Здесь подожду, — он оборвал секретаршу на полуслове. — Так сколько ждать? Я, может,
покурить сходил бы.
— Буквально пару минут! Никуда не уходите! — на автомате бросила Светлана и быстренько
ускакала за водой.
Почти сразу после её исчезновения в противоположной стороне прихожей распахнулась дверь,
ведущая, скорее всего, в жилую часть апартаментов, оттуда вышел сам господин Аллилов.
Воочию Ян видел его всего пару раз на каких-то светских раутах, но там Алдилов был
почему-то без охраны и всегда приезжал один. Никто понятия и не имел, что Аллилов собирается
жениться. Он не был фигурой первого фланга, держался в тени, но слухи о нём ходили
нелицеприятные. Хотя в этом обществе о ком только не позлословили за спиной. Однако у
Вишневича были личные счёты с этим человеком, хотя, очень может быть, Тамирлан Алиевич сам
об этом не имел ни малейшего понятия.
Дело в том, что когда-то давно, когда Леонида Возняк, убитая богемными порошками,
только-только посвящала своего молодого любовника Яна в нелёгкие перипетии своей
неоднозначной судьбы, случались моменты излишних откровений, во время которых Лео не без
гордости перечисляла персонажей, с которыми имела честь флиртовать в самом широком смысле.
Именно Аллилов стоял особняком в этих кокаиновых байках.
Идентифицировать, что там правда, а что ложь, было сложнее, чем запомнить все цифры после
запятой в числе «Пи». По версии Леды, Тамирлан был влюблён в неё по уши и осыпал подарками и
вниманием, как фея волшебной пыльцой. Да, это было много лет назад, и ревность эта
изначально была иррациональна и глупа, но Ян ничего не мог с собой поделать, в красках
представляя себе, как сворачивает эту усыпанную щетиной короткую шею, на которой
покачивалась квадратная голова с нагло-испуганными глазами, таращившимися сейчас на него.
— Здрасти, — Аллилов подозрительно оглядел гостя. — А Света где?
— Ушла.
— Ясно. Ты фотограф?
— Фотограф.
— Ясно. А фотоаппарат где?
По всей видимости, не только домашние питомцы отражают личность хозяина, но и команда
секьюрити в этом плане с ним схожа.
— У нас сегодня переговоры, а не фотосессия, — строго подметил Вишневич, из последних сил
сдерживая едкое раздражение.
Аллилов пожал плечами, как бы сознавая свою некомпетентность в данном вопросе.
— Ясно, — снова повторил он. — Пойдём переговоры вести.
И Тамирлан направился к той двери, где с минуту назад скрылась секретарь.
По ту сторону оказался маленький предбанник с позолоченными обоями по стенам и тремя
дверьми, начисто лишёнными знаков отличия. Они были идентичны, как однояйцевые близнецы, и
та, в которую только что вошли Аллилов и Вишневич, была точно такой же.