Одержимость горца. В его власти

Глава 15

Дверь закрылась за Аланом, и я осталась одна в тишине его спальни. От его слов на душе было неспокойно. Не привыкла я подчиняться. И даже то, что случилось сегодня ночью, это было по моему собственному желанию, а не потому, что он приказал.

«Ты стала моей... Останешься здесь...»

Я медленно опустилась на кровать, вглядываясь в узоры на каменном полу, пытаясь осмыслить свою новую реальность. Я была пленницей. Не на время, а до тех пор, пока ему не надоест. И это не давало покоя.

Спустя некоторое время дверь беззвучно приоткрылась, и в комнату вошла Маринэ. Она несла мою сумку с вещами.

– Алан Аргинович велел привести ваши вещи в порядок и помочь вам, – тихо сказала она, опуская глаза. – Ванна приготовлена. Потом будет завтрак.

Я молча кивнула. Что ещё мне оставалось?

Позволила ей проводить меня в ванную комнату. Горячая вода и расслабляющий аромат благовоний на мгновение вернул ощущение нормальности, но оно было обманчивым. Я смотрела на следы от его пальцев на своих бёдрах, и по телу пробегала странная смесь стыда и возбуждения.

Позже, на кухне, мне подали ужин. Я сидела за большим деревянным столом одна. Маринэ молча двигалась по кухне, подкладывая в тарелку тёплые лепёшки, доливая чай. Её молчаливая, почти механическая услужливость действовала на нервы. Она была живым напоминанием о новом порядке вещей, где я была госпожой, а она – прислугой.

Когда она в очередной раз потянулась, чтобы забрать мою тарелку, я не выдержала. Моя рука легла поверх её запястья, заставляя девушку вздрогнуть и застыть.

– Хватит, – сказала я тихо. – Хватит вести себя как служанка. Присаживайся. Пожалуйста.

Маринэ смущённо опустила взгляд, но после секундного колебания послушно опустилась на стул напротив. Она сидела с прямой спиной, положив руки на колени, готовая в любой момент вскочить.

– Спасибо, – я отпила чаю, пытаясь найти нужные слова. – Маринэ... почему ты здесь? Ты... ты работаешь у Алана по своей воле?

Она удивлённо подняла на меня глаза, будто вопрос был совершенно абсурдным.

– Конечно, – ответила она просто. – Я сама пришла к Алану Аргиновичу и просила взять меня в дом. Моя семья очень рада, что я работаю у него. Здесь... хорошо.

– Но почему именно к нему? – не унималась я, чувствуя, как во мне растёт недоумение. – Он... – я запнулась, подбирая слова, не желая высказывать вслух свои страхи. – Он показался мне тираном. Он не учитывает ничьё мнение, приказывает постоянно. Разве это не пугает тебя?

Лицо Маринэ стало серьёзным. Она покачала головой.

– Алан Аргинович – хороший хозяин. Справедливый. Сильный. Он защищает своих людей. После того как умер его отец и он стал главой клана, на нашей земле снова появился порядок. Гасановы, – она поморщилась, – и им подобные боятся его. Раньше они часто совершали набеги, угоняли скот, пакостили. Они как волки. Хотят, чтобы все жили по-старинке. Работать на Алан Аргиновича – высокая честь для каждого из нас.

Она произнесла это с такой искренней убеждённостью, что у меня перехватило дыхание. Я видела в её глазах не страх, а уважение и преданность. Для неё Алан был не похитителем, а защитником, лидером, восстановившим порядок.

– Но он... он принимает решения за других, – слабо попыталась я возразить. – Он не спрашивает, чего хотят люди.

– Он знает, что лучше для своих людей, – парировала Маринэ с лёгким упрёком в голосе. – Он думает о будущем. Проводит свет в поселки и деревни, строит школы... Старики ворчат, но молодые понимают. Он ведёт нас вперёд.

Она встала и снова принялась собирать со стола, но теперь её движения были не такими робкими.

– Вам повезло, что он проявил к вам такой интерес, – тихо добавила она, уже поворачиваясь к раковине. – Алан... он одинок. Он редко кого-то подпускает к себе близко.

Я обратила внимание, что она назвала его по имени. Да и то, как она защищала его, выдавало не просто уважение. Она боготворила его. И я бы не удивилась, если бы узнала, что она ещё и влюблена в Алана.

И всё же её слова поселили внутри меня сомнения. С одной стороны – мой собственный ужас перед пленом и его деспотичной волей. С другой – портрет, нарисованный Маринэ: справедливый лидер, защитник, прогрессивный правитель, одинокий волк...

Я вышла во двор, вдыхая прохладный горный воздух. Солнце уже поднялось выше, освещая каменные стены и брусчатку. Мне нужно было понять это место, этих людей. Понять

его

. Мой первый побег был отчаянным и безрассудным. Теперь нужна была стратегия. Шаг за шагом. Наблюдать. Изучать. Искать слабые места – в его охране, в его распорядке, а может быть, и в нём самом.

Но не успела сделать несколько шагов по двору, как массивная фигура Руслана полностью перекрыла мне путь. Выражение его лица было невозмутимым, но в глазах читалась стальная решимость.

– Вам лучше вернуться внутрь, – произнёс он глухим, не допускающим возражений тоном. – Снаружи сегодня появляться не стоит.

– Я просто хочу подышать воздухом, – попыталась возмутиться. – Я не собираюсь уходить.

– Приказ Алана Аргиновича, – отрезал он, не меняя позы. Его взгляд скользнул за мою спину, в сторону гор. – Обстановка неспокойная. Для вашей же безопасности.

Я поняла, что спор бесполезен. Этот человек был неумолим и искренне предан своему хозяину.

– Я поняла, – тихо ответила я, чувствуя, как волна разочарования и гнева накатывает на меня с новой силой.

Развернулась и медленно пошла обратно к дому, ощущая на спине его пристальный взгляд. Моя «прогулка» закончилась, не успев начаться. Но она дала мне кое-что важное. Она показала, насколько плотной была моя тюрьма. И это лишь укрепило моё решение. Сила в лобовой атаке не сработала. Теперь придётся действовать тоньше. Гораздо тоньше. И первое, что нужно было сделать – это заставить их всех, и в первую очередь его, поверить, что я смирилась.