Страница 13 из 15
Глава 4
Открыв глаза, я понял, что закричал ещё раньше, чем пришёл в себя. Постепенно боль из груди стала доходить до головы. Это было невероятно, мучительно и так горячо, будто меня жгли изнутри. Я держался за грудь и извивался на травяном поле. То, что мелькало вокруг, когда я успевал хоть что-то ухватить взглядом, казалось совершенно незнакомым. Слёзы текли без остановки, а боль дошла до того предела, когда уже перестаёшь чувствовать что-то конкретное.
Тау подошла ко мне и присела рядом на одно колено. Вскоре я почувствовал её ладонь на груди. Она закрыла глаза, словно сосредотачивалась, а затем её фиолетовые нити резко пронзили меня. Я закричал в полный голос от невыносимой боли. Фиолетовое свечение наполнило моё тело. Свет исходил из глаз, рта и носа.
Время будто бы остановилось, но мои ощущения ни на мгновение не угасали. Нескончаемый ад и мучения. Через несколько секунд Тау повернула ладонь на моей груди, словно закрывала сейф, и фиолетовое свечение стянулось, оставшись небольшим столбом света в районе солнечного сплетения. Прошло ещё немного времени, и этот столб тоже исчез. Я чувствовал, как боль понемногу отступает.
— Я временно поместила твоё ядро в клетку, чтобы ты не умер раньше времени, — сказала Тау и даже не пыталась смягчить тон. Пот с её лба капнул на мою футболку. — То, что ты испытал, называется срывом.
Когда она убрала руку с моей груди, боль исчезла полностью. Тау взглянула на часы на запястье, и я тоже обратил на них внимание. Там было значение около двадцати единиц, и раз в несколько секунд оно увеличивалось на одну.
— Я тоже чуть не дошла до срыва, — прошептала Тау, будто не хотела, чтобы я это слышал.
Сумев сесть на траву, я заметил, что рядом нервно метался маленький чёрный кот — злой, взъерошенный и слишком настойчиво державшийся возле меня. Шерсть на загривке стояла дыбом, а хвост крутился туда-сюда, как метроном на высокой частоте.
— Я умер? — спросил я.
Тау открыла пробку у небольшого бурдюка с водой и протянула мне.
— Нет, но это тоже весьма неприятное явление, — сухо пояснила она, снимая манаметр с руки и убирая его в карман.
Я жадно пил воду из бурдюка, пока Тау продолжала говорить. Чёрный кот поцарапал мне руку, а когда я обратил на него внимание, начал громко шипеть на неё. Я вскрикнул от резкой боли.
— Ай, что ты творишь? Откуда здесь вообще кот взялся? — возмутился я.
Тау посмотрела на него, а затем на меня. Она почесала затылок, как будто чувствовала вину.
— Я не хотела говорить сразу. Сначала мне нужно было не дать тебе умереть. Думаю, что это твой друг. Лёха, кажется, да?
— Лёха? Как этот кот может быть им? — я взял кота за шкирку и поднял на уровень головы.
— Дело в том, что, когда рождённые в Мёртвом мире каким-то образом попадают в Люминару, они превращаются в животных. Это всё очень индивидуально, то есть конкретное животное зависит от предрасположенности ядра, — она буднично рассказывала о том, как мой лучший друг превратился в кота.
— Вы это серьёзно? Тогда просто вернём Лёху обратно в Мёртвый мир, и он снова станет человеком.
— Нет, это так не работает. При переходе из Люминары никаких изменений не происходит. У жителей Мёртвого мира слишком маленькое ядро, чтобы в Люминаре их можно было назвать хотя бы обычными людьми.
Я смотрел на кота и с ужасом осознавал, что это всё, что осталось от Лёхи. Осмотрев его, я засомневался, что в нём сохранилось хоть немного разума.
— Лёха изменился. А я — нет, — пробормотал я, с трудом веря своим словам.
— Ты верно заметил. Я понимаю, что ты ничего не понимаешь толком, но вникать нужно быстро, — продолжила Тау. — Я начну с того, как ты оказался в Мёртвом мире. Мы называем его так, потому что там ядро не способно удерживать искры — они потихоньку утекают из него. Поэтому жителям Люминары приходится отслеживать запас искр, когда они попадают в Мёртвый мир.
Я закончил пить и закрыл бурдюк пробкой, которую перехватил из руки Тау. Она отдёрнула руку и взглянула на разлом в пространстве. Тот громко и резко затянулся.
В этот момент я впервые осмотрелся вокруг. Этот мир разительно отличался от серой Москвы. Здесь словно немного выкрутили насыщенность цветов, отчего природа выглядела зеленее, а небо более голубым. Слева и позади меня были леса, спереди бесконечное поле, а справа виднелась огромная дымящаяся гора. Это, определённо, был вулкан, внушающий страх своим видом.
Я встал с травы и в первые секунды немного пошатнулся. Огляделся без лишних нервов. Солнце казалось чуть крупнее привычного, в небе застыли редкие неподвижные облака.
Ветер тянул запах сухой травы, в котором скрывался тонкий металлический привкус. Я ещё раз взглянул на вулкан. Стоя посреди всего этого, я пытался определить, страшно ли мне или я скорее восхищён видами нового мира. Смутное ощущение, что я здесь не впервые, не покидало меня.
Кот поскрёб мою спину когтями, напоминая о себе. Я схватил его и поднял перед собой на уровне лица. Он недружелюбно смотрел на меня жёлтыми глазами.
— Лёха, неужели это ты? — тихо спросил я.
Кот зажмурился и отвернулся.
— Понятно.
Я вернул его на плечо и вздохнул. Мой лучший друг теперь злобный кот. Вот дела.
Позади громко хлопнул разлом, словно захлопнулась дверь. Я не стал оборачиваться, потому что счёл это неинтересным.
— Нам нельзя долго здесь оставаться. Кто-нибудь может заметить, что здесь недавно открывался портал, и прийти проверить. Пойдём, остальное расскажу по пути. Если я не сильно промахнулась, то поблизости мы найдём пару лошадей, — Тау уверенно пошла по полю в сторону от меня.
Я не имел понятия, как она сориентировалась посреди бескрайнего поля. Для меня вокруг была одна лишь трава: где-то более зелёная, где-то уже подгоревшая на солнце. Я пошёл следом за Тау.
— Я умею только на велосипеде, — заявил я.
Чёрный кот с трудом догнал меня, неловко прыгая по высокой траве, а затем запрыгнул мне на спину и вцепился, как рюкзак.
— Ай, больно, — закричал я, когда почувствовал когти. Без царапин явно не обошлось.
Тау поначалу пропустила мои слова мимо ушей, не поняв, что я такое сказал.
— Тогда мы поедем на одной лошади, но медленнее, — наконец ответила она.