Страница 15 из 15
Несколько жителей смотрели на нас. Леди Тау не обращала на них внимания. На выезде из хутора старик проводил нас взглядом и коротко кивнул. Тау еле кивнула в ответ.
— Они вас знают? — спросил я, когда мы уже уехали достаточно далеко.
— Возможно, кто-то из них знает меня. Но никто не знает тебя. Для всех, кто здесь живёт, ты — никто.
— Пока не понял, хорошо ли это.
Чем дольше мы ехали, тем сильнее мне казалось, что этот мир специально напоминает мне: я чужой, но родом отсюда. Небо было слишком чистым и болезненно ярким. Ветер приносил запах сухой травы, пепла и чего-то металлического. Вдали медленно дымилась гора, а я всё время возвращался к ней взглядом, не сумев решить, красиво это или страшно.
Справа, у горизонта, виднелись тёмные силуэты строений.
— Так куда мы едем?
— В моё поместье. Там безопаснее большинства мест в Люминаре.
Она отвечала не сразу, словно была занята чем-то. Я уже начинал понимать разницу между её молчанием, когда она не хотела говорить, и когда подбирала слова. Сейчас был второй вариант.
— Значит, моё ядро выжжено? — обречённо пробормотал я.
— Да, это так. Когда Ратмир, твой отец, узнал об этом, он был вне себя от ярости. Ты был его единственным наследником. Но он всё равно не сдался и не списал тебя со счетов. Он отправил тебя в Мёртвый мир, но всё выглядело как отречение от тебя и изгнание за проступок. В Мёртвом мире пустое ядро ощущается иначе — это для него обычное состояние, поэтому человек не чувствует боли, как в Люминаре. Здесь же опустошение ядра называется срывом. Маги стараются избегать срывов, потому что они сопровождаются сильнейшей болью и потерей сознания вплоть до полного исцеления — от двенадцати часов до нескольких суток. Если бы ты остался здесь, то был бы очень лёгкой мишенью и постоянно испытывал боль.
Иногда на дороге попадались следы чужого присутствия: свежая колея, отпечатки копыт, клочки ткани на кустах. Для меня это были случайные мелочи, а Тау реагировала на каждую из них изменением маршрута или замедлением лошадей, словно читала чьи-то намерения или была излишне тревожной.
— Значит, отец позаботился обо мне этим решением? Вообще-то, жизнь у меня там была совсем не сказочная, — возмутился я.
— Здесь было бы ещё хуже, — Тау тут же осадила меня взглядом. — Когда ты прошёл через портал в Мёртвый мир, то остатки твоей маны высвободились. Это был тот самый пожар, в котором тебя нашли. Дальше ты всё помнишь.
— Тогда зачем я вообще пошёл за вами, если у меня ничего не осталось? У меня ведь бесполезное ядро. Я никогда не смогу творить те штуки, которые можете вы, — вновь повысил голос я.
— Всё не так однозначно. Когда ты выжег своё ядро, восстановление такого считалось почти легендой и предметом насмешек. Ратмир поручил мне изучать этот вопрос. Мы долгое время учились восстанавливать ядра тем, у кого они выжжены.
— Вы нашли решение?
— Не всё так просто. Мы научились это делать, но многое зависит от самого человека. У тебя хорошая наследственность и есть упрямство, поэтому я думаю, что мы сможем собрать твоё ядро заново.
Под рёбрами снова вспыхнул жар. Не такой, как возле портала, но достаточный, чтобы пальцы сами вцепились в поводья. Я стиснул зубы и попробовал выпрямиться, не желая показывать слабость, но Тау сразу всё заметила.
— Не геройствуй, — бросила она, даже не оборачиваясь. — Клетка держит, но слабеет с каждой минутой.
— Иногда мне кажется, что я груз, который нужно довезти живым, — процедил я.
— Сейчас так и есть, — сухо ответила она. — До проверки крови ты не первородный лорд. До восстановления ядра ты не боец и вовсе не способен жить без сиделки. В общем, должно пройти некоторое время, чтобы тебя можно было показать миру и не бояться, что вся наша затея закончится плохо.
Мне захотелось поспорить, но в груди больно кольнуло, усмиряя мой пыл. Кот подполз ближе к шее и уткнулся в воротник. Иногда он совсем не похож на Лёху. Но в то же время с каждой секундой я сомневался в сходстве всё меньше. Он так быстро привязался ко мне, а я всё ещё не разобрался, могу ли считать его Лёхой, или это просто неразумное животное.
— А если меня увидят раньше? Что тогда?
— Возможно, тебя убьют, — спокойно закончила Тау. — Или хотя бы попытаются. А если не убьют, то сделают нашу жизнь намного сложнее.
— Знаете, я был бы не против узнать обо всех подробностях сразу в следующий раз.
— Я учту.
Мы подъезжали к поместью леди Тау — Пепельному ключу. Он оказался не скромным убежищем, где меня спрячут, а величественной старой усадьбой из тёмного вулканического камня. Высокие окна, тяжёлые башенные выступы, широкая лестница и строгий фасад сразу выдавали принадлежность к великому дому, но тут же вокруг виднелись и оборонительные линии: крепкие ворота и усиленные стены. В этом месте благородство не спорило с опасностью, а научилось жить рядом.
Поместье было видно издалека: сперва тёмная масса, похожая на скалу. Постепенно проступали детали — бойницы, массивные кольца-ручки на воротах, ровные швы между блоками чёрного камня. Строили не спеша, не для красоты, а надёжно.
Тау замедлила лошадей у ворот, и только теперь я понял, насколько тихо было вокруг.
Створки отворились не сразу. Мелькнула тень, затем ещё одна. Короткий жест Тау дал понять, что она хочет войти. Тяжёлые ворота дрогнули и начали расходиться внутрь.
Лошади вошли во двор, а звонкие удары копыт разрушили умиротворяющую тишину поместья.
Во дворе всё оказалось таким же, как и снаружи: красиво, прочно, но совершенно негостеприимно. Каменные дорожки, тёмные арки, высокие фасады, конюшни, оружейные стойки у стены. Люди вокруг не суетились и не открывали ртов лишний раз. Они смотрели на меня так, словно я был лишней проблемой.
Я спешивался сам, чтобы не выглядеть совсем ничтожеством, но стоило перекинуть ногу через седло, как под рёбрами снова вспыхнул жар. Горизонт покачнулся у меня в глазах.
Кто-то успел подхватить меня под локоть, иначе я бы рухнул прямо в грязь.
— Восхитительно, — сухо произнёс мужчина, державший меня. — Первородный даже до крыльца сам добраться не способен.
От этого мужчины веяло духом соперничества, но я был в таком состоянии, что мог бы посоревноваться разве что со слизняком. Кто быстрее доползёт до кровати, не используя рук и ног.
— Будь терпеливее, Сава, — ответила Тау.
Конец ознакомительного фрагмента.