Бывшие. Поймал тебя снова

Глава 25

Кая

Он завязывает мне глаза в машине. Целых три месяца мы вместе: на работе, дома, абсолютно везде. И мне наконец-то комфортно со моим Викингом.

— Демьян, это уже не смешно, — пытаюсь нащупать его руку, но он перехватывает мои пальцы и целует. По очереди. Медленно.

— Доверься мне, детка, — говорит он низко. Или это темнота так обостряет слух, что его голос вибрирует во мне. — Это свидание. Ты же любишь такое. Хочу поиграть в романтику.

— Дёма, что ты придумал? Ну, скажи!

— Не-а. Терпи, вишенка.

Шелковая лента пахнет его парфюмом. Меня обволакивает его терпкий, мужской запах. Сначала его руки на затылке, когда он завязывает узел, и мое сердце начинает биться быстрее. Не от страха. От предвкушения. Потом его пальцы на моих губах. Демьян проводит большим пальцем по нижней губе, оттягивая ее. И резко кусает. Мой стон, кажется, слышит вся Москва.

Машина останавливается. Дёма выходит первым, открывает дверь с моей стороны и берет за руку. Я ступаю на асфальт, и мои каблуки стучат в тишине. Мы где-то не в центре. Не слышу шума трассы, только ветер и где-то далеко собачий лай.

— Ступеньки, детка, осторожно, — предупреждает он, и его ладонь ложится на мою талию, направляя. — Раз. Два. Три.

— Куда мы идем?

— В темноту.

— Очень обнадеживающе, Демьян. Ну, скажи.

Он шлепает меня по ягодицам и сразу гладит. Смеется коротко и ведет меня дальше. Щелкает замок. Мы входим в помещение, где пахнет, кажется, ванилью. Или это мне мерещится. Его пальцы касаются моего затылка, и лента соскальзывает.

Я открываю глаза. И не вижу ничего.

Вообще. Ничего. Вокруг темно.

— Демьян? — пищу неуверенно, выставляя руку вперед.

— Я здесь, малышка, — его ладонь находит мою в полной темноте. — Прямо перед тобой.

— Я ничего не вижу.

— В этом и смысл.

Его пальцы касаются моей щеки, ведут вниз по шее, и я вздрагиваю, потому что в темноте каждое прикосновение ощущается в десять раз острее.

— Есть такой ресторан, — говорит он тихо, и его голос обволакивает меня, придавая пикантности всему свиданию, — где все едят в полной темноте. Официанты — слепые. Они водят гостей за руки, помогают найти стол, приборы и бокалы. Я узнал о нем, когда ты ушла. И захотел привести тебя, когда мы помиримся. И вот мы здесь, вишенка.

Молчу. Только слушаю.

— Я тогда подумал: вот место, где она не увидит моей поганой рожи, которая ее так бесит. Где увидит мою тьму всю до конца и не испугается, зайдя в нее. И где я смогу просто быть с моей женщиной так близко, как будто мы одно целое. И при этом она больше не будет бояться меня.

— Демьян...

— Т-с-с-с, Кая. Я заказал весь зал на вечер, — перебивает он. — Здесь только мы.

Делаю шаг вперед. По моим ощущениям я должна упереться в его мощную грудную клетку. Мои пальцы действительно нащупывают ткань его рубашки. Веду ладонями выше: по плечам, по шее, по колючей щетине на скулах. Касаюсь его лица в темноте и чувствую то, чего никогда не замечала при свете. Легкую дрожь. Напряжение, которое он прячет. Уязвимость моего зверя.

— Кстати, Демьян мне очень нравится твоя поганая рожа — говорю я шепотом.

— Серьезно? А еще что? — отвечает он. — Скажи мне на ушко, вишенка.

— Уф, не играй со мной. Если честно, я сейчас очень боюсь, что ты не примешь мою тайну, — говорю я прежде, чем успеваю себя остановить.

Демьян замирает.

— Какую тайну?

— Не сейчас, — качаю головой, хотя он не может этого видеть. — Не сегодня. Сегодня просто будь со мной. Просто будь.

— Все, что угодно, лишь ты была рядом. Я готов к любой твоей тайне.

Он берет мое лицо в ладони. Такое знакомое движение, но в темноте оно ощущается иначе. Как будто он читает мои мысли через кончики пальцев.

— Ты плачешь, моя девочка, — говорит он, и его большой палец стирает слезинку с моей щеки. — Я не хочу, чтобы ты плакала. Это из-за меня? Не понравился сюрприз?

— Дёма, нет, что ты. Я просто…ты же знаешь, что я чувствительная. Это от счастья, — смеюсь сквозь слезы. — Или от гормонов. Или от того, что ты наконец-то научился быть романтиком.

— Да какой из меня романтик, — он наклоняется, и его губы касаются моего лба. Потом переносицы. Спускаются ниже, к уголкам губ. — Я просто люблю тебя так, что дышать больно. И сердце порой колет.

— Это и есть романтика, Викинг.

Он смеется и целует уже по-настоящему. В темноте ничего не видно, только оголенные ощущения. Его руки на талии, жар наших губ, и одно дыхание на двоих.

Мы едим в темноте. Причем, что-то невероятно вкусное, кажется, утка с ягодным соусом. Ориентируюсь только на звуки. Демьян наливает вино.

Сначала себе. Тихо матерится, когда проливается на скатерть.

— А мне не надо. Воды просто.

— Хочешь быть сегодня трезвой?

— Хочу запомнить ощущения, дорогой, — тихо говорю я.

Прижимаю его ладонь к своей щеке. Целую.

— Я люблю тебя, Демьян. Даже когда ты делаешь то, что я ненавижу.

— Я люблю и ненавижу….Как в песне, вишенка.

Мы сидим в темноте, держась за руки, и я чувствую себя ближе к нему, чем когда-либо. Может быть, потому что я не вижу его лица. А может быть, потому что в темноте мы оба — просто голоса. Просто открытые души.

— Когда-нибудь, — говорю я глухо, — когда я буду готова, скажу тебе свою тайну.

— Я подожду, — отвечает Дёма. — Ты же видишь, умею ждать. Научился.

Важно, что он не давит. Не требует. Не вырывает правду силой, как сделал бы раньше.

Мы выходим из ресторана. Ночь, которая после абсолютной темноты кажется почти ослепительной, окружает нас своим темным покрывалом. Я моргаю, привыкая к свету фонарей, и смотрю на Демьяна. Он стоит рядом, такой высокий, в расстегнутой рубашке. В глазах отражаются звезды. Сердце замирает от мужественного вида.

— Люблю тебя, — говорю я.

Он притягивает меня к себе и целует жарко. Как я люблю. Вжимает в себя, показывая возбуждение и желание обладать мной каждую секунду.

— Я сейчас лопну, Кая. У меня все горит. Потрогай.

И он берет мою руку и кладет на ширинку. Кажется, я все краснею, как в первый раз.

— Дёма!

— Поехали домой, детка.

Когда мы заходим в коттедж, он обнимает меня сзади, прижимает к своей груди и стоит так долго, уткнувшись носом в мои волосы.

— Я никому тебя не отдам, — говорит Демьян тихо. — Никому. Никогда.

— Знаю, — закрываю глаза и откидываю голову ему на плечо.

— Но контролировать не буду. Обещаю.

Я иду в ванную, смываю косметику и смотрю на свое отражение. Кладу ладонь на живот и шепчу: