Бывшие. Поймал тебя снова

Глава 23

КАЯ

Солнце плавится в бирюзовой воде бассейна и дробится на тысячи осколков, ослепляя своим светом. Я лежу на надувном матрасе, пока Демьян плавает от борта к борту. Вернее, делает вид, что плавает. На самом деле он просто ходит по дну. Мышцы на спине перекатываются так, что я забываю дышать. Шрам на боку уже затянулся. Осталась только розовая полоска.

— Ты пялишься на меня, вишенка, — говорит он, не оборачиваясь.

— Наслаждаюсь видом, — переворачиваюсь на живот, и матрас опасно покачивается. — Ты же для этого тут дефилируешь? Чтобы я наслаждалась?

Демьян разворачивается и идет ко мне, рассекая воду широкими ладонями. Останавливается у матраса и кладет руки на край.

— Жарко, Кая. От тебя так жарко, — его губы растягиваются в усмешке. Шрам на скуле выделяется сильнее. И я не могу отвести взгляд. Демьян начинает раскачивать матрас.

— Это все солнце! — возмущаюсь я и тут же соскальзываю с матраса. — Ты меня уронил, Дёма!

Он ловит меня и прижимает к своей мощной груди.

— Я же всегда поймаю, неженка.

Мои ноги обвивают его талию под водой. Его ладони ложатся на мои ягодицы, и твердое возбуждение упирается в меня, даже сквозь плавки. На этот раз нормальные плавки. Черные. Без птичек.

— Хочу, чтобы было еще жарче, — шепчет он мне в губы.

— Вы двое, — раздается с террасы голос Боба, — скоро пар из воды пойдет. Может, пора в Москву?

Я смеюсь, утыкаясь лицом в шею Демьяна, а он поворачивает голову к другу и рычит:

— Боб, исчезни.

— Понял, — Боб ржет и скрывается в доме, но перед этим кричит через плечо: — Я заказал билеты на послезавтра. У вас два дня. Уложитесь, голубки.

Демьян качает головой, но я вижу, как уголки его губ подрагивают от сдерживаемой улыбки. Как же я обожаю его серые глаза и шрам на скуле. Я скучала. Очень скучала. Мой Викинг. Мое чудовище.

— Два дня, — повторяет он, и его ладонь скользит по моей спине под водой. — Как думаешь, нам хватит?

— Для чего? — делаю невинный вид.

— Для всего, — он прикусывает мочку моего уха, и я вздрагиваю. — Для всего, что я хочу с тобой сделать.

— А что ты хочешь со мной сделать?

Он отстраняется, смотрит мне в глаза, и в этом взгляде столько обещаний, что у меня подкашиваются ноги.

— Сегодня ночью узнаешь.

Я жду ночи.

Весь оставшийся день мы проводим вместе — кушаем на террасе, гуляем по пляжу и снова плаваем. Он не отпускает мою руку ни на секунду. И я не хочу, чтобы отпускал.

Вечером Боб уезжает в город, говорит, что хочет напоследок попробовать местный стритфуд, но я знаю: он просто дает нам побыть вдвоем. Настоящий друг.

Я запираюсь в своей спальне и достаю из чемодана то, что купила в Москве перед самым вылетом. В магазине белья я тогда задержалась дольше, чем нужно для простого купальника. И теперь смотрю на свое отражение в зеркале, чувствуя, как сердце колотится.

Черное кружево. Бюстгальтер-балконет, подчеркивающий грудь. Высокие трусики на тонких полосках, оставляющие больше открытого тела, чем закрытого. И тонкий шелковый халат, который ничего не скрывает, а только дразнит. Покупаю этот наряд я точно предполагала, что Минаев на меня накинется. Но никогда бы не подумала, что я теперь сама готова наброситься на него. Распускаю волосы и крашу губы той самой вишневой помадой, которую он любит, и смотрю в глаза своему отражению.

— Ты готова? — спрашиваю я вслух.

Иду по коридору босиком, ступая неслышно. Дверь в его спальню приоткрыта. Демьян стоит у окна, спиной ко мне, и смотрит на океан.

— Дёма, — тихо говорю я.

Он оборачивается. И замирает.

Его глаза сначала сужаются, а потом раскрываются с хищным блеском. Взгляд скользит по моему телу медленно, от босых ног до распущенных волос. Демьян не двигается. Просто смотрит. Но от этого действия мне не хватает воздуха.

— Моя Кая, — выдыхает он.

Подхожу ближе. Еще ближе. Останавливаюсь в шаге от него.

— Не трогай меня, — говорю я, и его пальцы, уже потянувшись ко мне, замирают. — Пока не трогай. Хочу сама.

Демьян сглатывает, еле сдерживая себя. Его кадык дергается, но он опускает руки. Позволяет мне вести.

Кладу ладони на его грудь. Сердце бьется так сильно, что я чувствую его удары под пальцами. Поднимаюсь на цыпочки и целую его в шею. Демьян дергается, но не прикасается ко мне. Только дыхание становится тяжелее.

— Кая... — хрипит он.

— Тсс, — я провожу губами ниже, по ключице, по груди. — Я так долго этого ждала. Дай мне самой.

Мои губы спускаются дальше: по кубикам пресса, туда, где начинается резинка его боксеров. Я очерчиваю эту линию языком. Опускаюсь на колени перед ним. Пальчики подцепляют последнюю преграду и стягивают трусы вниз. Демьян уже готов. Возбужденный и твердый как камень. Я целую его внизу живота, у самого основания, и слышу, как он шумно выдыхает.

— Два года, — шепчет он, и его пальцы сжимаются на моих волосах. — Я ждал два года.

Поднимаю глаза. Он смотрит на меня сверху вниз, и в этом взгляде — все. Вся его любовь, вся его одержимость, вся его нежность, которую он так и не научился выражать словами. Встаю, толкаю его к кровати, и он садится на край, все еще не прикасаясь ко мне.

— Ты сказал, что будешь ждать, пока я не попрошу, — говорю я, сбрасывая халат на пол. — Так вот. Я прошу.