Бывшие. Поймал тебя снова

Глава 22

Просыпаюсь от крика.

Мужского. Грубого. И сразу за ним — тяжелый звук удара, как будто что-то большое упало на каменный пол террасы.

Сердце замирает и снова начинает биться с бешеным ритмом. Скатываюсь с кровати, хватаю первое, что попадается под руку и бегу к двери. Пальцы дрожат, но я заставляю себя дышать.

Раз. Два. Три.

Выглядываю в коридор — и там настоящий хаос.

Терраса, которая еще вчера была раем с шезлонгами и бокалами вина, сейчас похожа на поле боя.

Четверо чужих мужчин в темной одежде, с короткими дубинками и ножами, наступают на Демьяна и Боба. Еще двое наших парней — охрана, которую Демьян держал в соседнем бунгало, — влетают со стороны бассейна и сразу вступают в драку.

Но я вижу только его.

Демьян босой, в одних шортах, которые он натянул, видимо, в первые секунды нападения.

Первого нападавшего он отправляет в нокаут одним ударом в челюсть. Второго ловит за руку с ножом, выкручивает запястье, и я слышу хруст. Даже отсюда. Даже сквозь шум крови в ушах.

— Кая, назад! — рычит Демьян, заметив меня. — Быстро! Закройся!

Но я не могу двигаться. Стою в дверях как парализованная и смотрю, как Боб бьется с третьим мужиком. Они катятся по каменному полу, мелькают кулаки и кровь брызгает на светлый мрамор. Наши парни держат четвертого, но он вырывается и бежит к дому. Ко мне.

Я делаю шаг назад, но Демьян оказывается быстрее. Он перехватывает нападавшего за секунду до того, как тот врывается в холл.

Удар. И мужчина отлетает к стене. Демьян нависает над ним, бьет снова, и снова, и снова, пока тот не обмяк.

И тогда я вижу кровь.

Она течет по боку Демьяна. Длинная полоса, рассекающая косые мышцы живота, уходящая под резинку шорт. Не глубокая, но длинная. Нож все-таки достал его. Он зажимает рану ладонью, и кровь просачивается сквозь пальцы, капает на каменный пол.

— Дёма! — срываюсь с места, бегу к нему, падаю на колени рядом. — Ты ранен!

— Да, царапина, — выдыхает он, но его лицо побледнело. — Боб, что там?

— Все, — Боб тяжело дышит, вытирает разбитую бровь и сплевывает кровь. — Четверо вырублены. Один убежал. Это люди Кравцова. Я узнал одного. Сука.

— Вызывай полицию. И врача, — командую я, подсовывая плечо под руку Демьяна. Он опирается на меня, такой тяжелый, но своя ноша не тянет. Он не задумываясь подставил себя, чтобы уберечь меня. — Вставай. Идем в дом.

— Кая, я в порядке, — ворчит он, но встает. Идет, хромая, прижимая ладонь к боку.

— Заткнись, — говорю я. — Просто заткнись и иди за мной.

Усаживаю его на край ванны в моей спальне. Достаю аптечку, стягиваю с него шорты ниже, чтобы видеть рану целиком, и чувствую, как внутри все обрывается. Это не царапина. Порез сильный. Кожа разошлась, края раны неровные. Но ему повезло.

— Нужно промыть и зашить, — говорю я, смачивая полотенце антисептиком. — Врач будет минут через двадцать. Я пока остановлю кровь.

— Ты умеешь? — он смотрит на меня сверху вниз.

— Ты многого обо мне не знаешь, Минаев.

Хмыкает и тут же морщиться. Я начинаю промывать рану. Осторожно, стараясь не делать больно. Только мышцы под моими пальцами каменеют, и дыхание становится частым. Демьян не издает ни звука, он привык к дракам на льду. Но здесь другое.

— Ты мог погибнуть, — говорю я тихо, не глядя на него. — Из-за меня. Из-за того, что я здесь.

— Нет, — он перехватывает мое запястье, заставляя остановиться. — Не смей так думать. Это из-за меня. Из-за моей войны с Кравцовым. Ты здесь ни при чем.

Поднимаю глаза. Он смотрит на меня прямо, не отводя взгляда.

— Ты защитил меня, — шепчу еле-еле. — Ты закрыл меня собой.

— Я всегда буду тебя защищать, — Демьян проводит большим пальцем по моему запястью, там, где бьется пульс. — Даже если ты меня ненавидишь. Даже если никогда не вернешься. Я не умею по-другому. Ты моя.

Что-то внутри меня щелкает. Наклоняюсь и целую его. Сама.

Мои губы касаются его губ сначала легко, почти невесомо. Демьян замирает. Не дышит. А потом его рука ложится на мой затылок, и он отвечает жадно, с той же отчаянной страстью, что и всегда. Но теперь в этом поцелуе есть нежность и ощущение безопасности. С ним.

Отстраняюсь первой. Я вся в его крови. Но мне плевать.

— Я люблю тебя больше жизни, — говорит он тихо, и его лоб прижимается к моему. — Моя вишенка. Я никому тебя не отдам.

— Демьян, послушай. Я тебя не ненавижу, — кладу ладонь на его щеку, чувствуя колючую щетину. — Терпеть не могу твои поступки. То, что ты делаешь. Контроль. Ревность. Слежку. Вот это все.

Он молчит. Смотрит на меня и я вижу, как в его глазах что-то меняется. Как будто он впервые слышит то, что я пыталась сказать ему все эти годы.

— То есть у меня есть реальный шанс? — спрашивает он тихо.

— Шанс есть всегда, — провожу пальцами по его шраму на скуле.

— Но ты же понимаешь, что я не изменюсь, Кая. Я не стану котиком. Всегда буду рычать.

— А мне и не нужен котик, Демьян, — я усмехаюсь, и слезы, которые я сдерживала весь этот бой, наконец прорываются. — Мне нужен ты. Только ты. Просто доверься мне. Хотя бы попробуй. Не контролируй каждый мой шаг. Не проверяй телефон. Не следи. А так — рычи, сколько хочешь. Раздувай ноздри. Будь собой. Но дай мне дышать. Пожалуйста.

Демьян впивается в меня взглядом, выцепляя малейшие эмоции на моем лице. А потом смеется сквозь боль. Такой смех я слышала только, когда он был по-настоящему счастлив. Доволен.

— Ты торгуешься со мной, как с особо опасным зверем, — говорит он.

— А ты и есть особо опасный зверь, — вытираю слезы тыльной стороной ладони, размазывая кровь по щеке. — Но я тебя приручила. Почти.

— Почти?

— Ну, ты еще кусаешься.

Он смеется снова. За окном уже слышны сирены. Полиция и скорая подъезжают к вилле. Боб что-то кричит на террасе, раздавая указания охране.

— Я попробую, Кая, — говорит Демьян, и его рука ложится поверх моей. — Честно. Попробую. Доверять. Не контролировать. Не сходить с ума от каждой твоей улыбки, адресованной не мне. Я не обещаю, что получится сразу. Но попробую.

— Это все, о чем я прошу.

Демьян наклоняется и целует меня медленно и нежно. Напряжение уходит из его плеч. Он все еще прижимает полотенце к ране на боку, и кровь все еще сочится, но сейчас это не важно. Сейчас важно только то, что мы наконец-то слышим друг друга.

В дверь стучится Боб.

— Врач приехал. И полиция хочет поговорить с Демьяном. Как он?