Страница 22 из 56
Глава 12
КАЯ
Месяц. Целый месяц я училась дышать заново.
Сначала было просто — лежать и смотреть в потолок, пока Демьян носил мне бульоны, цветы, украшения, фрукты, какие-то дурацкие книги и журналы, которые я даже не открывала. Потом стало сложнее — когда он впервые после больницы попытался обнять меня ночью, а я вся сжалась в комок.
Он отстранился сразу, и я слышала, как он лежал без сна до рассвета, боясь даже прикоснуться.
Но время — странная штука. Оно не лечит, нет. Оно просто притупляет.
И однажды утром я проснулась, посмотрела на него спящего, на небритый подбородок, на его шрам на скуле, на ресницы, которые дрожали во сне, — и почувствовала. Не ту всепоглощающую страсть, что была раньше, а тихое, теплое чувство, похожее на надежду. Ведь все еще могу стать мамой. Могу дать ему ту большую семью, о которой он мечтает. И всегда мечтала я. Так получилось, и никто из нас не виноват. Это судьба, нужно принять и жить дальше.
С того утра потихоньку начала возвращаться.
Теперь мы живем вместе. Папа очень недоволен и сказал, что ноги его не будет в доме Минаева. Проглатываю обиду. Единственный родной человек не принимает мой выбор. Да, может быть, не самый лучший, не его замечательный Евгений, но это мой выбор, это мое чудовище, которое я выбираю.
Его квартира стала нашей, и я потихоньку обживаю её — мои чашки на кухне, мои книги на полках, мои баночки в его ванной. Демьян ходит за мной как хвостик, ловит каждый взгляд и каждое слово.
— Ты точно в порядке? — спрашивает он в сотый раз за день.
— Точно, — я улыбаюсь, и почти не вру.
Сегодня у него день рождения. Команда собирается в загородном коттедже — уже нашем общем, но из-за его тренировок мы бываем здесь не часто. Демьян уезжает раньше, чтобы всё подготовить, и я остаюсь одна. Целый день вожусь на кухне — пеку торт. Трехъярусный, с вишневой начинкой. Улыбаюсь.
Стою над тортом, поправляю вишенку на верхушке, и внутри разливается такое уютное чувство. Кажется, это предвкушение. Или даже радость. Я хочу увидеть его лицо, когда он попробует первый кусочек.
Он как-то смеялся, что продавщица в цветочном бутике сказала:
— И какой же Машеньке такой медведь дарит пол салона?
Я тоже улыбаюсь. Мой Викинг. Мой медведь гризли кушает торт. На уголках губ остаются сливки. Он улыбается и слизывает их. Ох, сразу всколыхнулось всё внутри от предчувствия.
Телефон вибрирует на столешнице.
— Вишенка, — его довольный голос в трубке звучит расслабленно. Слышу музыку на заднем плане, чей-то смех. — Ты скоро? Тут эти оболтусы уже напиваются и требуют жену капитана. Говорят, без тебя не начнем.
— Уже выезжаю, — я улыбаюсь, поправляя платье. — У меня сюрприз.
— Сюрприз? — он смеется хрипло, и я понимаю, что мои чувства не исчезли, не растворились в пелене горя. — Торт испекла? Мой любимый, с вишней!
— Демьян, ну! Не радуйся раньше времени. Может, он отравленный.
— Из твоих рук я съем и отраву. И еще я тебя сегодня съем. Всю.
Мы прощаемся еще минут десять, смеясь, и я вызываю такси. Торт в специальной коробке, платье сидит идеально, волосы рассыпаны по плечам. В зеркале отражается женщина, которую я почти не узнаю. Она красивая. Она улыбается. Она почти счастлива.
Дорога до коттеджа занимает полчаса. Я сижу на заднем сиденье, придерживая коробку, и смотрю на мелькающие за окном огни. Думаю о том, как он встретит меня. Как обнимет при всех, не стесняясь. Как наклонится к уху и шепнет что-то, от чего разольется жар внизу живота.
Такси останавливается у ворот. Коттедж горит огнями, музыка разносится по всему поселку, кто-то уже плавает в бассейне, невзирая на прохладный вечер. Я иду по дорожке, обходя знакомые машины, и улыбаюсь каждому встречному. Меня знают. Его ребята приветствуют. Я здесь своя.
Захожу через главный вход. В холле гул, смех, звон бокалов. Кто-то орет песню, кто-то спорит о прошлом матче. Пробираюсь сквозь толпу, ища глазами Демьяна. Его нет в большой гостиной. Нет на кухне. Нет у камина, где обычно собираются самые пьяные.
Поднимаюсь на второй этаж. Может, он в кабинете или спальне — переодевается или просто ушел от шума. Я хочу сделать сюрприз. Хочу увидеть его лицо, когда он заметит меня с тортом в руках.
Дверь в малую гостиную приоткрыта. Свет горит. Я подхожу ближе, уже открываю рот, чтобы позвать его, — и замираю.
Он стоит у дивана. Ко мне спиной. Его футболка чуть задрана, поза расслабленная, будто он никуда не спешит. А перед ним на коленях — Лиза.
Лиза. Моя подруга. Та самая, с которой мы обсуждали его в соцсетях. Та, которая говорила «не упусти такого мужика».
Она стоит на коленях. Ее пальцы лежат на его ремне.
— Ну и что ты хочешь? — голос Демьяна звучит сверху вниз, и в нем... мне не разобрать. Но и пофиг. После такой картины мой мир разлетается вновь.
— Того же, что и ты, — мурлычет Лиза, и её руки тянут ремень из петель.
Я не жду.
Не кричу. Не врываюсь. Не устраиваю сцен.
Просто стою в коридоре, сжимая коробку с тортом, и чувствую, как все внутри обрывается.
После месяца, когда я училась заново ему доверять. После его слов: «Мне нужна только ты. Одна ты».
Врун. Все они вруны!
Разворачиваюсь и иду обратно. Ноги несут меня вниз по лестнице, мимо орущих гостей, мимо бассейна, мимо смеха и музыки. В голове пусто. Только одна картинка — её пальцы на его ремне. И его спина. Такая знакомая и родная спина, которую я столько раз царапала ногтями.
На тумбочке в холле оставляю торт. Аккуратно ставлю коробку на край — туда, где он точно увидит, когда спустится. Если спустится. Но ему сейчас не до того.
Выхожу на улицу. Холодный воздух бьет в лицо, но мне плевать. Вызываю такси. Сажусь в машину. Смотрю в окно.
И только когда мы выезжаем за ворота, я достаю телефон.
Пальцы дрожат, попадают мимо кнопок. Я печатаю медленно, потому что слезы застилают глаза.
«Прощай. И не ищи меня. Больше не хочу видеть тебя».
Нажимаю «отправить». Выключаю телефон.
Такси едет в ночь. Я сижу на заднем сиденье и не плачу. Потому что слезы кончились. Их больше нет. Как нас с Викингом.