Страница 30 из 53
Варя задумчиво запыхтела. А Костя смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд, но не оборачивалась. И в этот момент мне стало и неловко, и стыдно до красных щёк, и волнительно.
— Пусть будет, — сказал он тихо, будто поняв моё состояние. — Лисы тоже нужны.
Я обернулась. Костя стоял за пределами яркого освещения, и в полутени его глаза казались почти чёрными. В них было что-то, от чего у меня перехватило дыхание.
— Нужны, — повторила я эхом.
И мы продолжили рисовать. Варя подавала кисти, комментировала каждый штрих и периодически вносила правки, которые приходилось учитывать. Костя стоял рядом, иногда подходил поближе, смотрел, как движется моя рука, и молчал.
Но это молчание было самым правильным за весь день. Уютным. А ещё чуточку будоражащим.
Поздно вечером, когда Варя уже спала, мы сидели опять на кухне. Я пила чай, Костя — кофе. За окном снова падал снег, но это был не такой снегопад — дороги не завалило, город жил.
— Завтра продолжим? — спросил Гордеев.
— Если хочешь.
— Варя захочет.
— А ты?
Пауза. Длинная, тягучая, в которой уместилось слишком много.
— Я тоже, — сказал он наконец. — Хочу.
Я улыбнулась в кружку.
— Тогда завтра продолжим.
Он кивнул. Чуть позже проводил меня до прихожей. Стоял, смотрел, как я заматываю шарф.
— Вась?
— М?
— Спасибо. За сегодня. Да за всё.
Я подняла на него глаза. Он стоял близко — слишком близко для простого «спасибо». Я видела каждую морщинку у глаз, каждую тень от ресниц.
— Не за что, — сказала я тихо. — Я же для Вари.
— Я знаю.
Но в голосе его было что-то ещё. То, что он не говорил вслух. То, что я боялась услышать. И да, он знал, что я здесь уже не только ради Вари. Точно знал, я видела это в его взглядах и слышала между сказанных вслух слов.
Я открыла дверь и шагнула в снегопад. А он остался стоять на пороге — большой, тёплый, медведь.
И так хотелось бы сказать, что это мой медведь.