Страница 29 из 53
В переписке повисла пауза. Я смотрела на экран телефона и кусала губу. Ровно десять минут понадобилось Косте, чтобы ответить прекрасное:
«Заеду через час. Скинь адрес».
Я скинула. И понеслась в душ, ругая себя за то, что так радуюсь обычной поездке в строительный гипермаркет.
Гордеев заехал ровно через час. Даже на минуту не задержался, но и раньше не появился. Педант! Я уже ждала у подъезда, спрятав нос в шарф. Чёрный внедорожник притормозил, дверь открылась.
— Садись, холодно, — прозвучал хорошо знакомый голос с командирскими нотками. Ясно-понятно, кто-то сорвался из офиса и не успел выключить режим большого босса. Угу. Я уже заметила, что Константину Игоревичу требуется время, чтобы превратиться в обычного Костика. Метаморфозы происходили, как правило, медленно, и только рядом с Варькой Костя будто вышибал из себя вредного и важного начальника, превращаясь в любящего отца, готового для своей дочери сделать всё что угодно. В рамках разумного, конечно.
Не став спорить и высказывать свои «фи» приказным ноткам, я села в машину. Здесь пахло кофе и мужским парфюмом. Тем самым запахом, который уже стал опасно привычным. Ой-ей.
— Привет.
— Привет. — Он тронулся с места, глядя на дорогу. — Варька просила замок. С башнями. Просила напомнить.
— Знаю. Она уже нарисовала эскиз. Там три башни, одна кривая.
— Почему кривая?
— Потому что это башня принцессы. А принцессы имеют право на кривые башни.
Костя усмехнулся, но ничего не сказал.
Мы заехали в магазин, и я снова провалилась в свою стихию. Краски, кисти, валики, плёнка, скотч — я таскала всё это в тележку, объясняла на ходу, зачем то и это, а Костя шёл следом и слушал. Не перебивал, не задавал лишних вопросов. Просто слушал.
В отделе с красками я остановилась у стеллажа с цветовой выкраской. Долго смотрела на баночки, перебирала в голове оттенки.
— Сомневаешься? — спросил Костя, видя, что наш вояж по магазину стопорнулся.
— Нет, думаю. Замок должен быть сказочным, но не аляповатым. Чтоб и красиво, и не надоело через месяц.
— Ты разбираешься. — Костя, чуть прищурившись, посмотрел на меня, как будто узнал что-то новое.
А я едва не фыркнула, правда сдержалась и лишь плечами пожала.
— Работа такая.
Он взял с полки баночку «Утреннего леса», покрутил в руках.
— Этот подойдёт?
— Для фона — да. Если смешать с белым, будет туман.
— А для башен?
— Лучше всего тёплые тона. Охра, терракот, может, чуть розового — для принцессы.
Костя кивнул и положил банку в тележку. Потом посмотрел на меня внимательно, изучающе.
— Ты же не из-за денег так долго перебираешь цвета? В смысле, не из-за того, что они дорогие?
Я замялась. Да и из-за суммы тоже. Материалы никогда не были дешёвым удовольствием. Тем более фреска будет в детской, а значит важно обойтись без лишних запахов и токсинов, а ещё нужны краски, которые будут быстро сохнуть. Много нюансов, и каждый из них добавляет стоимость. Но, откинув сомнения, я назвала сумму. В конце концов, не моё это дело считать чужие деньги, пусть сам принимает решение. Но Константин даже не поморщился.
— Нормально. Но там же будет ещё работа, правильно? Ты не переживай, всю работу оплатим.
Я замялась. Мы подошли к главному.
— Кость, — растерянно почесала кончик носа, прежде чем продолжить. От чего-то стало неловко. — За материалы платишь ты, это логично. Стена в твоём доме. Но за работу.. я не возьму денег.
Он поднял бровь:
— Почему?
— Это подарок. Для Вари. На Новый год.
Костя смотрел на меня долго. Очень долго. Я уже начала жалеть, что сказала, потому что взгляд у него был странный — не злой, не удивлённый, а какой-то растерянный, что ли.
— Ты серьёзно?
— Вполне.
— Это несколько дней работы. Ты теряешь деньги.
— Это мой подарок, — повторила я упрямо. — Хочу, чтоб у неё была эта стена. С замком и драконом. И чтоб Варюшка знала, что это я для неё сделала.
Гордеев молчал. А потом вдруг шагнул ближе — на полшага, совсем чуть-чуть, но я почувствовала.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Ты даже не представляешь, как это.. спасибо.
И отвернулся к стеллажу, делая вид, что изучает кисти.
А я стояла и пыталась вспомнить, как дышать.
Вечером мы уже стояли в детской спальне перед стеной. Как будто нам кто-то не оставил выбора: «Вот прям щас.. Да? Да? Да?»
Варя носилась по детской как угорелая, пока я расстилала плёнку на полу и открывала банки. Костя принёс дополнительный свет — поставил торшер так, чтоб стена была освещена ровно.
— Пап, ты с нами? — Варя ухватила его за руку.
— Я, наверное, буду мешать.
— Будешь помогать! — отрезала дочь. — Чудо, скажи ему!
— Константин Игоревич, — я сделала серьёзное лицо, — наниматель обязан участвовать в творческом процессе. Это по договору.
— Где это в договоре написано? — Костя нахмурился, но я видела, что в глазах его прятались смешинки.
— В моём внутреннем, — гордо задрала я нос в ответ.
Он усмехнулся, покачал головой, но остался.
Я набросала эскиз прямо на стене — лёгкими линиями, почти невесомыми. Контуры башен, крыши, мост. Варя стояла рядом, затаив дыхание.
— Это замок?
— Основа. Потом будут стены, башни, окна.
— А где принцесса?
— Принцесса будет жить внутри. Пока спит.
— А папа?
Я замерла с кистью в руке. Посмотрела на Костю. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, но в глазах было любопытство.
— Папа? А где ты хочешь нарисовать папу? И как? — Выгнула бровь и посмотрела на хозяйку комнаты.
Варюшка подошла к вопросу серьёзно. Строго посмотрела на отца, затем перевела взгляд на стену. Прищурилась, видимо, оценивая объём работы. А затем уверенно заявила:
— Папа — медведь. — И тон ещё такой, не терпящий возражений. — Он должен охранять замок. Снаружи.
— Медведь? — переспросил Костя.
— Ну да. Ты же большой и тёплый. Как медведь. Ну и ворчишь иногда.
Я фыркнула, пытаясь сдержать смех. Костя посмотрел на меня, будто говоря: «Я всё слышал!». Ну и ладно. Мне всё равно было весело и ничуточки не страшно.
— Медведь так медведь, — сказал он, поняв, что на нас с Варькой не действуют его наигранно возмущённые взгляды. — Рисуйте медведя.
— А я буду зайка! — решила Варя. — Маленькая и быстрая. Чтоб от дракона прятаться.
— Дракон тоже будет, — пообещала я. — Большой, зелёный, но добрый.
— А лиса? — вдруг спросила Варя. — Лиса будет?
Я на секунду замерла. Лиса. Рыжая, хитрая, та, что приходила и уходила, когда захочет.
— Лиса, — сказала я осторожно, — может, появится потом. Кто же знает.