Страница 27 из 53
Повисла пауза. Вот только неловкости не было. За окном снег валил, в доме было тепло, и где-то там, за белой стеной, осталась работа, пробки, дела.
— Я не всегда с ней так, — сказал наконец. — Мы частенько бесимся, Варька у меня под потолком летает. Но предпочитаю контролировать, да. А вот сначала по-другому было. Тяжело. Оттуда и страхи.
— Расскажешь?
Я пожал плечом.
— Не помню почти. Работа, дом, работа. Она маленькая совсем была. Месяц, два.. Я памперсы менять учился, кашу варить, разогревать смеси. И фирму поднимал. Одновременно. Всё сразу.
Василиса молчала. Не лезла с сочувствием, не говорила «бедный». Просто слушала.
— Жена ушла, — сказал я. — Когда Варьке месяца полтора было. Сказала, что не готова вот так сразу. Что от меня помощи мало. Что ей.. ну, в общем, не важно. Я остался с Варей на руках. И пришлось как-то выкручиваться.
Признался и замолчал. Не потому что больно — уже не больно. Просто странно было рассказывать это чужой девушке, которая сидит в моей кухне в моей же старой толстовке.
— И выкрутился, — кивнула Василиса. — Вон какую фирму поднял.
— Да ты была в офисе один раз, — усмехнулся я, укоризненно глядя на рыжую лису. Никогда не любил пустой лести.
— Варя очень много рассказывает. Она хвастается, какой у неё папа молодец. Много работает, чтобы Варюшка жила как принцесса. Да много о чём болтает. Знаешь.. Она гордится тобой. Но очень скучает.
Я усмехнулся. Ну да, Варька умеет хвалиться. И, чёрт возьми, как приятно слышать, что дочь гордится мной. А вот то, что скучает, я знаю. Только пока сделать ничего не могу. Конец года — адово время на любой работе. Но мелкая знает. Да и потом у неё такая «подружка» появилась. Тряхнул головой, чтобы мысли не увели меня в дали самокопания, и посмотрел на Василису.
— А ты чего боишься? — сам не знаю, зачем спросил. Само как-то вырвалось.
Она задумалась. Долго так, по-настоящему. Решила не отшучиваться? Неожиданно.
— Боюсь, — сказала наконец, — что однажды приду, а вы мне скажете: «Вася, мы больше не нуждаемся в ваших услугах». И всё. И я не увижу, как она нарисует свой город. И стену эту не разрисую.
— Стену? — я нахмурился. — Какую стену?
— В детской. Белая такая, огромная. Я Варьке обещала, что если папа разрешит, мы там сделаем сказку. Лес, зверей, может, замок. Она хочет замок.
— Она хочет, — повторил я.
— Ну да. А я хочу ей этот замок нарисовать. Я вообще рисую, если ты забыл. Дизайн, интерьеры. Это моя работа. А с Варей мы просто..
Я смотрел на неё. Рыжие волосы, зелёные глаза, в руках чашка с давно остывшим кофе. Говорит про стену, про замок, про то, что боится, что не успеет. А я только сейчас вспомнил, что она вообще-то не нянька. Она дизайнер, который согласился посидеть с ребёнком, потому что Варька попросила. Или потому что я попросил? Я уже запутался. Но главное ведь не это. Несмотря на то, что дом обрастал украшениями, что здесь теперь появились бесконечные краски и карандаши, и на то, что Василису я очень часто вижу со скетчбуком в руках, я воспринимаю её в первую очередь как няню. И.. как женщину, которая как-то неожиданно занимает слишком много пространства в доме. Казалось, она всюду. Но я совершенно забыл, что она в первую очередь художница и что нам с ней предстоит переделывать офис. И что в доме могли бы произойти огромные изменения, дай ей только волю.
— Не прогоню, — сказал я.
Она подняла глаза.
— Что?
— Ты про то, что боишься, что я скажу «не нуждаемся». Не скажу. По крайней мере, пока стену не разрисуете. И может, всё же на «ты»? Не такой уж я старый и вредный, чтобы бесконечные пируэты передо мной разводить.
Она улыбнулась. Тихо так, по-доброму.
— Это надолго. В смысле стены. Там замок, лес, звери..
— Значит, надолго.
Я встал, забрал её пустую чашку. Подошёл к кофемашине, налил себе. Спросил через плечо:
— Будешь ещё?
— Не, спасибо. Спать хочется. У вас тут так тепло..
Я кивнул. Проводил взглядом, как она поднимается по лестнице. Толстовка моя на ней болтается, рукава длинные, смешная.
В гостевой щёлкнул выключатель, скрипнула дверь. И стало тихо.
Я остался на кухне один. Смотрел в окно, на снег, на то, как фонари тонут в белой круговерти. Думал о том, что она сказала про стену. Про то, что боится не успеть. Про то, что Варька хочет замок.
В голове крутилось одно: не прогоню. Точно не прогоню.
И впервые за долгое время мне не хотелось ничего контролировать. Было классно просто стоять и смотреть, как снег заметает город. И знать, что в нашем с Варькой доме живёт настоящее чудо. Чудо, которое ложится спать в моей дурацкой толстовке.