Не его уровень

Глупо было злиться. У нее были сотни таких сообщений. Тысячи. Мужчины с галочками, без галочек, с деньгами, с женами, с дурными фантазиями, с одинаковыми фразами. Я был просто очередным парнем из колледж-баскетбола, который думал, что у него есть шанс быть замеченным.

Тогда не было.

Сегодня есть.

Сегодня у меня была синяя галочка, контракт, форма “Рейвенс” и лицо, которое спортивные медиа уже успели назвать будущим клуба. Сегодня, когда я написал “Маша Соколова, ты ли это?”, я был уверен: она увидит.

Она увидела. И снова не ответила.

Раньше девушки мне почти не отказывали. Не потому, что я был гением общения. Просто высокий, спортивный, спокойный парень с будущим всегда получает больше шансов, чем заслуживает. После драфта все стало еще проще. Слишком просто. Достаточно было посмотреть чуть дольше, написать без особого смысла, появиться в нужном месте. Люди сами достраивали за тебя интерес, глубину и намерения.

А та самая девочка, которая когда-то краснела от одного моего взгляда, просто прочитала и промолчала.

Я должен был разозлиться.

Разозлился.

И сразу захотел ее еще сильнее.

Не только телом. С телом как раз все было просто. На Мию тело реагировало быстрее головы, и это бесило. Но меня цепляло не это. Меня бесило, что она прочитала мое сообщение и промолчала. Та самая девочка, которая когда-то краснела, если я ловил ее взгляд, теперь могла оставить меня в директе, как любого другого додика.

И хуже всего, что имела на это полное право.

Я снова открыл телефон.

Ничего.

Сообщение все еще висело прочитанным. Будто она посмотрела на меня, оценила и решила, что можно не торопиться.

— Зорин, ты чего такой кислый? — спросил Тайлер, опускаясь рядом на диван. — Че сидишь как после обмена в “Даллас”?

— Не дождетесь.

— Вот это правильно. Лучше умереть красивым.

Он вытянул ноги, посмотрел на мой телефон и ухмыльнулся.

— Девочка?

— Нет.

— Значит, точно девочка.

Я заблокировал экран.

— Ты слишком много болтаешь.

— Я ветеран. Мне можно.

Тайлер был старше меня всего на четыре года, но в команде это уже считалось почти древностью. Он успел сменить два клуба, порвать связку, развестись, вернуться после травмы и получить репутацию игрока, который либо вытащит игру, либо скажет в интервью что-нибудь такое, что пресс-служба потом будет тушить неделю.

— Слушай сюда, малыш, — сказал он, наклоняясь ближе. — Сегодня ты улыбаешься владельцам, жмешь руки спонсорам, не лезешь в споры про “Даллас” и не уезжаешь с первой телкой, которая скажет, что следила за твоей игрой еще в колледже.

— А если правда следила?

— Тем более не уезжаешь. Женщины, которые помнят твою статистику, опаснее женщин, которые помнят размер твоего члена.

Я усмехнулся.

— Глубоко.

— Я много страдал.

Через секунду он уже орал через всю комнату, что у “Далласа” защита как дверь в общественном туалете: вроде есть, но лучше не рассчитывать. Парни заржали. Кто-то кинул в него салфеткой.

Я был новичком, но уже не просто новичком. Меня слишком рано начали называть будущим “Рейвенс”, и я делал вид, что пропускаю это мимо ушей. Кивал, говорил правильные вещи, повторял, что мне еще работать и работать. Но где-то внутри, там, куда не пускают тренеров и журналистов, меня разносило от этого света.

Теперь меня замечали все.

А она все равно не ответила.

— Эй, Зорин, — позвал кто-то от двери. — Нас выпускают к людям.

— Звучит как угроза, — сказал Тайлер.

Закрытая часть вечера начала распадаться. Игроки поднимались с диванов, допивали воду, поправляли пиджаки, проверяли телефоны. Кто-то уже нацепил улыбку для камер. Кто-то матерился на стилиста, потому что кроссовки натирали. Один из ассистентов просил нас не задерживаться у бара и не устраивать “Даллас-шоу” на глазах у спонсоров.

На площадке я знал, когда нужно сыграть свою роль.

Проблема в том, что жизнь не всегда играет по схеме.

Я остановился у окна, сделал глоток воды и увидел в отражении Марка Донована. Он шел ко мне между гостями быстро и спокойно.

— Ты слишком часто смотришь в телефон, — сказал он, становясь рядом.

— Я жду сообщение.

— От кого?

Я посмотрел на него.

— Личное.

— Все личное становится рабочим, когда у тебя сезон начинается через несколько дней.

— Марк.

— Я не лезу. Пока. Просто напоминаю: сегодня вокруг слишком много людей с камерами. Не делай ничего, что завтра придется объяснять.

Мне не тринадцать лет, долбанный Марк, что я могу сделать. Я был паинькой всю жизнь, хуев ты клоун.

— Я ничего не делаю, — сказал я.

— Вот и отлично. Продолжай.

Я закатил глаза и демонстративно отвернулся от этого дебила, мельком взглянув на главный выход.

Я понял раньше, чем увидел.

Мия стояла у входа.

В красном платье с голыми плечами. Я задержал взгляд на обтянутых красным бедрах, скользнул ниже к тонким щиколоткам и поднял глаза снова, пытаясь поймать ее взгляд.

Рядом с ней стояла пожилая женщина в черном костюме. Она оглядела зал сухо и внимательно, словно проверяла, достаточно ли здесь приличный бар и кого придется поставить на место первым. Старушка выглядела так, будто с ней лучше не спорить. Особенно на деньги.

Я таращился на Мию, как последний идиот, и даже не сразу заметил, как сбоку ко мне подошел Кевин.

Он проследил за моим взглядом, тихо присвистнул и ухмыльнулся.

— Ни хера себе. Наконец-то нормальных шлюх на вечеринку завезли?

Я повернул голову, но Кевин уже смотрел на нее с довольной ухмылкой.

— Погоди, это же Мия Сейнт? — протянул он. — Я, можно сказать, поклонник творчества. Только кто ее сюда пустил?