Не его уровень

Глава 8

POV: Алекс

Мама готовила борщ с самого утра.

Я знал это еще в машине, за три квартала до дома, когда открыл окно и почувствовал запах. Она всегда варила его часа четыре минимум, с говяжьей косточкой и свеклой, которую запекала отдельно, и в детстве этот запах означал одно: сегодня важный день. День рождения, Новый год, или кто-то приехал издалека.

Сегодня приехал я.

Припарковался у знакомого серого дома, посмотрел на освещенные окна третьего этажа и несколько секунд просто сидел в машине. Сезон начинался через восемь дней. Потом будут перелеты, гостиницы, раздевалки и арены, и такие вечера останутся где-то на паузе до следующего межсезонья. Это я понимал. Мама понимала тоже, поэтому и борщ, и, судя по всему, весь этот вечер был выставлен на максимум.

Телефон лежал на пассажирском сиденье экраном вниз.

Я не смотрел в него уже два часа. Это был личный рекорд за последние две недели.

С того дня в кофейне Маша не отвечала ни на что. Ни на звонки, ни на сообщения. Один раз я написал просто "нам надо поговорить" и смотрел на серую галочку четыре часа подряд, пока не заставил себя положить телефон и выйти на тренировку. Галочка так и осталась серой. Прочитано не было. Либо она заблокировала уведомления, либо просто не открывала переписку.

Марк говорил, что это нормально. Что она берет паузу, что юрист посоветовал ей не выходить на контакт, пока условия не согласованы. Что это стандартная тактика.

Я слушал его и думал про борщ. Про то, что мама запекает свеклу отдельно. Про то, что Маша ела что-нибудь нормальное эти две недели или нет. Что вообще с ней.

Такие мысли Марк называл нецелесообразными.

Я называл их по-другому. Просто вслух не говорил.

***

Дверь открыла мама раньше, чем я успел позвонить. Наверняка смотрела в окно, пока я сидел в машине. Она всегда так делала, с детства, стоило мне задержаться на пять минут дольше обычного.

— Саша, — сказала она и обняла меня так, как обнимают только мамы. Крепко, немного неловко, будто пытаясь убедиться, что я целый. — Похудел.

— Я не похудел.

— Я вижу, что похудел. Иди мой руки.

Квартира была той же, что всегда. Небольшая, теплая, с одними и теми же запахами: борщ, мамины духи, папина кожаная куртка в прихожей. На холодильнике висели мои старые фотографии с соревнований, там же школьная грамота Димы и какая-то медаль, за что я не мог вспомнить. Все это было здесь двадцать лет и никуда не делось, пока я переезжал из города в город, менял гостиницы и привыкал к тому, что слово "дом" стало исчезающей тенью.

Отец сидел в гостиной с газетой, хотя я точно знал, что он уже прочитал ее утром. Это был его способ не стоять в дверях и не смотреть, как мама обнимает меня первой.

— Папа.

— Саша. — Он встал, пожал мне руку, потом притянул за плечо. — Выглядишь нормально.

— Мама говорит, что похудел.

— Мама всегда так говорит. Садись.

Дима появился из кухни с куском хлеба в руке.

— О, явился, — сказал он. — Автограф давать будешь или как обычно?

— Как обычно.

— Правильно. Звездная болезнь это плохо. — Он хлопнул меня по плечу. — Хорошо выглядишь, братан.

Дима был старше меня на пять лет. Айтишник, работал в какой-то компании с длинным названием, жил в получасе езды от родителей, раз в неделю приезжал на ужин. У него была девушка, о которой родители говорили осторожно, и машина, которая была лучше, чем та, что он мог себе позволить три года назад. Он был нормальным. Устроенным. И смотрел на меня иногда так, что я предпочитал не замечать.

Мы сели за стол. Мама разлила борщ, поставила сметану, нарезала хлеб. Все это она делала с таким сосредоточенным видом, будто от правильной нарезки хлеба зависело что-то важное.

— Ешь, — сказала она мне. — Ты точно худой.

— Мама, я вешу столько же, сколько на прошлой неделе.

— На прошлой неделе я тебя не видела. Поэтому не знаю.

Папа хмыкнул в тарелку. Дима намазал хлеб маслом и не сказал ничего, что само по себе было подозрительно.

Борщ был таким, каким и должен был быть. Я ел и думал, что в какой-то момент перестал замечать вкус еды. Не потому что она стала хуже, а потому что слишком много всего происходило в голове одновременно, чтобы оставалось место на борщ.

— Как команда? — спросил отец.

— Нормально. Готовимся.

— Тайлер как?

— Тайлер как всегда.

— Хороший игрок. — Отец всегда так говорил о Тайлере, с той же интонацией, с которой говорят об игроках, которых никогда не видели вживую, но изучили по записям матчей. — Вы сыграетесь?

— Уже сыгрались. Мы тренируемся вместе полгода.

— Я не про тренировки. Я про игры. Когда давление.

— Папа.

— Я просто спрашиваю.

Мама поставила на стол тарелку с пирожками и посмотрела на нас обоих с показным возмущением.

— Борщ хвалите, а не спортивный анализ делайте, — сказала она.

— Борщ отличный, — сказал я.

— Лучший борщ на всем побережье, — добавил Дима, не поднимая взгляда от тарелки. Потом все-таки поднял. — Слушай, а правда, что пишут?

— Что именно пишут?

— Ну, в сети. Про тебя. — Он сказал это легко, будто между прочим. Дима умел делать "между прочим" так, что это всегда оказывалось главным.

В комнате стало чуть тише.

— Не читаю все подряд, — сказал я.

— Ну там про какую-то девушку. Говорят, ты с ней встречаешься.

— Дима, — сказала мама тоном, который в нашей семье означал "закрой тему прямо сейчас".

— Я просто спрашиваю! Люди говорят, я уточняю. Нормальное человеческое любопытство.

— Нормальное человеческое любопытство это когда тебе интересно, а не когда ты пытаешься что-то доказать.

— Мам, я ничего не пытаюсь доказать. — Дима взял пирожок. — Саша, я не наезжаю. Просто в интернете написали, что ты встречаешься с этой... как ее. Ну, которая порнушница.

Папа перестал есть и закашлялся. Думаю, он сделал это для того, чтобы хоть как-то снять неловкость, а не потому что першило горло.

Мамино лицо по цвету стало напоминать ее же фирменный борщ. Все смотрели на меня.

Я взял хлеб. Хлеба я не хотел, скорее начал жевать по той же причине, по которой отец закашлялся.

— Это не твое дело, — сказал я.

— Ну окей, — сказал Дима немедленно. — Окей, не мое. Просто странно, что ты ничего никому не говоришь, а слухи ходят.

— Слухи всегда ходят. Это часть работы.

— Часть работы это когда пишут, что ты хорошо сыграл. А когда пишут, что ты встречаешься с порнозвездой, это уже немного другое.