Не его уровень

Глава 7

— Нет, ты не понимаешь, — сказала Анна, не отрываясь от бокала. — Если он прислал агента с конвертом, значит, он уже выбрал войну. Марк Донован не сам придумал этот конверт, ему дали инструкцию.

Я сидела напротив нее в кресле с видом на воду и думала, что неделю назад понятия не имела о существовании этой девушки. А сейчас она крутила в руках бокал с шампанским за восемьсот долларов и я чувствовала в ней настоящую поддержку. Странно, как быстро жизнь подбрасывает нужных людей именно тогда, когда ты меньше всего в это веришь.

Дом у Анны был из тех, которые снаружи кажутся меньше, чем внутри. Светлый, почти весь стеклянный, с окнами от пола до потолка и видом на воду с трех сторон. Не гигантская вилла, не роскошный дворец — небольшой дом, где каждая деталь говорила об одном: здесь живет человек с безупречным вкусом и совершенным пониманием, чего именно она хочет от пространства. Муж купил его три года назад. Анна говорила об этом без благодарности, просто как о факте.

До того, как я здесь оказалась, я и не представляла, что жить в подобном доме было самой большой мечтой в моей жизни.

— Хороший дом, — сказала я, не найдя лучших эпитетов. Мне стало даже смешно от ущербности моего комплимента.

— Тесноват, но для меня одной достаточно, — ответила она совершенно серьезно.

Из кухни донесся тихий звук. Мы обе обернулись одновременно. В дверном проеме стояла немолодая латиноамериканка. Домработница неопределенного возраста, плотная, в белоснежном фартуке поверх темного платья, с абсолютно непроницаемым лицом. Она посмотрела на нас. Мы посмотрели на нее. Пауза длилась ровно на секунду дольше, чем нужно для нормального человеческого взаимодействия. Потом она так же бесшумно развернулась и исчезла обратно.

— Она всегда так? — спросила я.

— Всегда, — вздохнула Анна. — Я ее Консуэло зову, хотя она представилась как Мария Хосефина Эстрелья де ла Крус. Говорит, что плохо понимает по-английски, но при этом реагирует на любой шепот в любой точке дома. — Анна понизила голос. — Я думаю, она знает о моем муже все, а может и обо мне. Я не могу уволить ее еще месяц минимум. Хожу по собственному дому и чувствую, что за мной наблюдают.

— Может, она просто делает свою работу.

— Она протерла одну и ту же полку три раза подряд, пока я разговаривала с адвокатом по телефону, — сказала Анна. — Это разведка, точно знаю, шпионка чертова. Как NPC в видеоигре. Стоит, смотрит, ничего не делает. Но ты точно знаешь: нажмешь не ту кнопку, и она среагирует.

Я засмеялась. Анна посмотрела на меня с таким удовольствием, будто давно не слышала живого смеха в этом доме и почти забыла, как это звучит.

Я сделала глоток своей воды с лимоном и подумала, что, наверное, так и выглядит жизнь, когда у тебя есть деньги и нет ни одного человека, с которым можно просто посидеть и поговорить ни о чем.

— Ладно, — сказала Анна, ставя бокал. — Давай по делу. Ты понимаешь, в чем твоя главная проблема?

— А нужно выбрать только одну?

— Главная одна. Ты думаешь, что у тебя нет рычагов. А они есть, и их намного больше, чем ты думаешь. — Анна поджала под себя ногу и повернулась всем телом ко мне. — Я знаю, как работают эти люди. Не потому что я такая умная. Я десять сраных лет смотрела на мужа и его окружение и делала вид, что не замечаю ничего важного. Брак с богатой свиньей образовательный.

— И что ты увидела?

— Они боятся двух вещей, — сказала она. — Публичности и прецедента. Марк Донован принес тебе конверт не потому что Алекс добрый или ответственный. А потому что они хотят закрыть вопрос быстро и тихо, пока сезон не начался и пресса занята другими историями. Тишина стоит денег. Они готовы платить. Вопрос только в том, сколько ты за нее попросишь.

Мне почему-то стало так неприятно, что я несколько секунд просто молчала.

— Ты предлагаешь мне торговаться?

— Я предлагаю тебе понять, что ты не проситель, — сказала Анна. — Ты сторона. Со своими интересами, своими условиями и своим юристом, который будет их защищать. Это принципиально разная позиция.

За окном садилось солнце. Вода внизу стала розовой по краям, потом оранжевой ближе к горизонту, и дом в этом свете казался подсвеченным изнутри, как декорация к чужой красивой жизни.

Из кухни снова материализовалась Консуэло. Молча поставила на журнальный столик тарелку с нарезанными фруктами, клубника, манго, что-то еще, красивое и низкокалорийное. Посмотрела на наши бокалы. Ничего не сказала. Исчезла.

— Она слышала каждое слово, — прошептала Анна, не поворачивая головы. — Я подозреваю, что у нее наушники со встроенным переводчиком с русского.

— Ты серьезно?

— Да тут всего можно ожидать. — Анна взяла кусочек клубники. — Поехали лучше покатаемся и посмотрим на закат.

***

Спуск к причалу был выложен светлым камнем с деревянными перилами и маленькими фонарями вдоль дорожки, которые уже начинали зажигаться в наступающих сумерках. Анна шла впереди легко, в коротком льняном платье и босоножках, с бокалом в руке, и выглядела так, будто делала это каждый вечер своей жизни.

У причала стоял белый катер. Небольшой, но очень красивый, с мягкими кремовыми сиденьями и хромированными деталями, которые горели в закатном свете. Анна прыгнула на борт с такой привычной уверенностью, что я поняла: она делала это сотни раз.

— Садись, — сказала она.

— Ты же игристого напилась, сможешь вести?

— Я с него вообще не пьянею. — Она завела двигатель.

Катер ожил мягко и бесшумно.

Я посмотрела на нее с улыбкой, потом шагнула на борт. Катер чуть качнулся под моим весом. Анна вывела его от причала одним движением, даже не посмотрев на борт, и я подумала, что некоторые люди учатся вещам не потому что любят их, а потому что решили, что будут уметь. Любой ценой. Вот она, провинциальная девочка из Перми, которая выучилась управлять катером где-то между светскими ужинами и межконтинентальными перелетами.

Мы вышли на открытую воду. Ветер сразу стал сильнее, волосы полетели в лицо, горизонт раскрылся широко, и закат прямо перед нами был таким нестыдно красивым, что я на секунду забыла про все.

— Красиво, — сказала я. Но этих слов опять оказалось недостаточно.

Мы шли медленно, без конкретного направления. Берег отдалялся, огни дома становились тише, и здесь, на воде, весь остальной мир казался чуть менее реальным.

— Расскажи мне про себя, — сказала я вдруг.

Анна скосила на меня взгляд.

— Что именно?