Не его уровень

— Ладно. — Голос ровный, спокойный, по-дебильному деловой. — Я знаю хорошего врача. Нормального, не клубного. Нужно подтвердить срок, понять, что с тобой все в порядке. Все будет приватно, никто не узнает. Если тебе нужно другое жилье, охрана, деньги, я...

— Алекс.

— Что?

— Ты сейчас говоришь так, — сказала я тихо, — будто я проблема, которую надо аккуратно упаковать и убрать с видного места.

— Я так не говорю.

— Ты именно так говоришь. Врач, жилье, финансово… — Я запнулась. Я даже не понимала, хочет он, чтобы этот ребенок появился на свет или мы говорим о чем-то другом.

— Я так не говорю, — сказал он жестче.

— Ни одного живого слова. Ты вообще понимаешь, что я тебе только что сказала? Не про контракт, не про прессу. Про ребенка.

— Я понимаю, — сказал он. Слишком быстро. Так говорят, когда хотят, чтобы разговор пошел дальше.

— Тогда скажи мне одну вещь. — Я наклонилась чуть ближе. — Ты хочешь, чтобы этот ребенок родился? Просто скажи. Да или нет.

Телефон на столе завибрировал. Он бросил взгляд на экран.

— Не бери, — сказала я.

— Это Марк, мне...

— Алекс. — Тихо, но четко. — Не бери.

Он посмотрел на меня. На телефон. Снова на меня. И взял трубку так быстро, будто ждал не моего ответа, а разрешения снова стать тем, кем ему удобнее быть.

— Да. Слышу тебя. Хорошо.

Три фразы. Телефон лег обратно на стол. Лицо стало закрытым, как жалюзи, которые опускают быстро и без предупреждения.

— Марк едет сюда. Просто поговорить. Он знает, как работают такие ситуации, юридически, публично, он сделает так, чтобы тебя не тронули.

Я смотрела на него и чувствовала, как что-то внутри окончательно встает на место. Холодно и ясно, как вода из-под крана. Такие ситуации. Я стала ситуацией. Ребенок стал ситуацией. И Алекс Зорин, мальчик, который однажды спросил "ты в порядке?", сидел напротив и ждал своего агента, чтобы тот объяснил, как меня правильно решить.

— Значит, ты позвонил ему до того, как приехал, — сказала я. Не спросила.

Он не ответил. Но молчал так, что все стало понятно.

Я встала. Он дернулся следом.

— Стой. Это не то, что ты думаешь.

— Ты позвонил агенту раньше, чем приехал ко мне. Взял трубку при мне. И называешь моего ребенка ситуацией. — Я застегивала куртку медленно, пуговица за пуговицей. — Если он родится, ты тоже будешь приезжать к нему через черный вход?

Я вышла, не дождавшись ответа.

***

У входа стояла черная машина. Слишком тихая, слишком аккуратно припаркованная. Из таких выходят люди, у которых на все есть план.

Дверь открылась, и на тротуар шагнул мужчина лет сорока пяти в сером пальто.

— Мия? — сказал он. Не спросил. Назвал.

Я остановилась.

— Марк Донован. — Он встал так, чтобы загородить тротуар ровно настолько, чтобы это не выглядело угрозой. — Алекс хочет, чтобы все решилось хорошо. Для всех. Именно поэтому я здесь.

— Для всех, — повторила я.

— У меня есть предложение. — Он достал из внутреннего кармана конверт. Белый, плотный. — Здесь предварительные условия. Ежемесячные выплаты, медицинская страховка, отдельный счет для ребенка. Очень хорошие условия, Мия. Лучше, чем любой суд когда-либо назначит.

Я смотрела на конверт. Толстый. Солидный. Тот самый золотой билет, о котором я думала вчера на краю ванны.

Все, что нужно было сделать, это протянуть руку и взять.

Я подняла взгляд на Донована.

— А что здесь для меня? Не для ребенка. Для меня.

Он чуть наклонил голову.

— Соглашение предполагает конфиденциальность с обеих сторон. В ваших же интересах...

— Понятно.

Я взяла конверт. Марк почти расслабился, на долю секунды, совсем чуть-чуть. Я вернула его ему.

— Передайте Алексу, что у него хороший агент.

Я обошла машину и пошла по тротуару. Он не окликнул. Такие люди не окликают. Они думают пару минут и звонят клиенту. Я таких знаю.

Я прошла полквартала и только тогда почувствовала, как трясутся руки. Спрятала их в карманы. Шла дальше. Солнце светило нагло, город жил как ни в чем не бывало, и мне нужно было просто дойти до угла, повернуть и не оглянуться.

Телефон завибрировал.

Незнакомый номер. Я почти сбросила. Почти.

— Мия? — Женский голос. Негромкий, четкий, без лишней мягкости. — Это Анна Савельева. Мы виделись у Аглаи.

Я остановилась.

— Помню.

— Я видела Донована у входа. Вы взяли конверт?

Холодок прошел по спине. Я медленно обернулась. Черная машина Донована все еще стояла у кофейни. Откуда она знает.

— Нет, — сказала я.

Короткая пауза. Когда Анна заговорила снова, в голосе было что-то похожее на уважение.

— Тогда нам нужно встретиться. Есть вещи, которые вам стоит знать до того, как они придут снова.

— Они придут снова?

— Донован всегда приходит снова, — сказала она. — Только в следующий раз конверт будет толще. А условия, которые внутри, будут намного хуже.