Чужой муж

Глава 8. Срыв

Он случился в пятницу. В «Пятёрочке», у кассы.

Алиса потребовала шоколадку. Я сказала «нет». Она заорала. Упала на пол, задрыгала ногами. Люди оборачивались. Кассирша смотрела с укоризной. Я пыталась поднять дочь, но она вырывалась, кусалась, била меня по лицу.

– Прекрати! – закричала я. – Немедленно прекрати!

Она не прекратила. Она зашлась в визге, таком пронзительном, что у меня заложило уши.

И я сломалась.

Я села на пол прямо в проходе, обхватила голову руками и зарыдала. Громко, по-бабьи, взахлёб. Мимо шли люди с тележками, обходили, кто-то буркнул «безобразие», кто-то «бедная женщина».

Чьи-то руки подхватили Алису. Я подняла голову – Александр. Он держал мою дочь на руках, и она, представьте, затихла. Тихо всхлипывала, прижавшись к его плечу.

– Лера, вставай. – Он протянул мне свободную руку. – Пойдём отсюда.

Я встала. Взяла пакет с продуктами. Мы вышли на улицу. Сели на лавку у магазина. Алиса обняла Александра за шею и уснула – прямо так, стоя у него на коленях.

– Что со мной не так? – прошептала я.

– Всё так. Ты устала.

– Я мать. Я не имею права.

– Имеешь. Ты человек. У тебя есть муж, который тебя не поддерживает. Есть дочь с трудным характером. Есть работа. И есть я. – Он посмотрел на меня. – Который готов помочь.

– Почему ты это делаешь?

– Потому что люблю тебя, Лера.

Я замерла. Слово «люблю» упало в тишину осеннего вечера, как камень в воду – с глухим стуком и расходящимися кругами.

– Ты не можешь любить меня. Ты меня не знаешь.

– Знаю. Ты сильная. Ты не сдаёшься, хотя могла бы. Ты плачешь, но идёшь дальше. Ты боишься, но делаешь. И ещё – ты красивая. Не лицом, нет. Душой. – Он улыбнулся. – И лицом тоже, но это не главное.

Я не выдержала. Наклонилась и поцеловала его. Первая. В губы. Коротко, неумело, с привкусом слёз и помады.

Алиса спала. Никто не видел. Никто, кроме фонарного столба и старой кошки, которая сидела на бордюре и смотрела на нас с философским спокойствием.

– Зачем ты это сделала? – спросил он тихо.

– Чтобы запомнить вкус.

– Какой он?

– Горечи. И надежды.

Мы сидели так до темноты. Алиса проснулась, попросила пить. Я дала ей сок из сумки. Александр помог донести пакеты до подъезда.

– Дальше я сам, – сказала я.

– Хорошо.

– Саша… Ты не должен ждать меня.

– Буду.

Он ушёл. Я поднялась домой. Артём звонил – сказал, что задержится. Я обрадовалась. Уложила Алису, села в ванну. Пустила горячую воду. Смотрела, как пар поднимается к потолку.

Я изменила мужу. Не телом – но это лишь дело времени. Поцелуй на лавочке – уже измена. И я не чувствовала вины. Вообще. Ни капли.

Вот что страшно.

Ночью пришёл Артём. Пьяный – редкость для него. Я услышала, как он гремит ключами, ругается с замком. Вышла в прихожую. Он стоял, покачиваясь, с красными глазами.

– Ты спишь с ним?

– С кем?

– С тем, с соседом. Второй подъезд. Я не дурак, Лера. Мне люди сказали. Видели, как ты сидела с ним на лавке. Как целовалась.

– Ты следишь за мной? – Я похолодела.

– Нет. Но мир тесен. – Он шагнул ко мне, дыхнул перегаром. – Отвечай.

– Мы не спим. Я поцеловала его один раз. И это моя вина. Но ты… ты меня потерял задолго до него.

Артём замер. Потом засмеялся – горько, надрывно.

– Значит, всё. Да? Четыре года брака. Два года ЭКО. Удочерение. И ты уходишь к соседу с ребёнком.

– Я не ухожу. Я ещё ничего не решила.

– Решила. Я вижу. – Он повернулся и вышел вон, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка.

Алиса проснулась и заплакала. Я пошла к ней. Взяла на руки. Качала до утра.

А под утро пришло сообщение от Александра: «Ты как?»

Я ответила: «Жива. Муж узнал о поцелуе».

«Плохо».

«Не знаю. Может, к лучшему».

«Я рядом».

Я не ответила. Положила телефон, посмотрела в окно. Рассвет был серым, холодным. И красивым – по-своему.