Чужой муж

Глава 6. Тишина

Две недели тишины. Две недели я выходила из дома только в сад и обратно, маршрутом «подъезд – улица – сад – улица – подъезд». Ни одного лишнего шага в сторону второго подъезда. Ни одного взгляда на скамейку у качелей.

Алиса поправилась. Ходила в сад без истерик – привыкла. Даже начала говорить отдельные слова: «мама» (я плакала в туалете садика, когда услышала в первый раз), «дай», «нет», «Маша». Имя подруги стало вторым после «мама». Они с Машей теперь сидели за одним столом, спали в соседних кроватках. Воспитательница говорила: «Не разлей вода».

Я радовалась за дочь. И ненавидела себя за то, что каждый вечер, забирая Алису, искала глазами Александра. Он забирал Машу в другое время – я специально выведала у воспитательницы его график, чтобы не сталкиваться. Трусиха. Предательница.

Артём в эти две недели стал… другим. Чаще бывал дома. Помогал с Алисой – купал её, читал сказки. Один раз даже остался с ней на выходной, чтобы я сходила к подруге. Я не пошла к подруге. Я пошла в парк. Одна. Села на лавочку и смотрела на уток.

– Лера?

Я подпрыгнула. Передо мной стояла женщина – миловидная, лет сорока, в спортивном костюме. Соседка из третьего подъезда, Света. Мы иногда болтали у лифта.

– Привет, – выдавила я.

– Ты чего такая кислая? Муж обидел?

– Нет, всё нормально. Просто устала.

– Слушай, – Света села рядом. – Я видела, ты с Сашей из второго общаешься. У него дочка, и у тебя. Вы часто вместе гуляете.

– Нечасто, – резко ответила я.

– Да я не в осуждение. – Она понизила голос. – Просто хочу предупредить. У него была жена… ну, ты знаешь. Но ходят слухи, что она покончила с собой. Не от рака. А он скрывает.

Мир перевернулся. Я уставилась на Свету.

– Что? Какие слухи?

– Не знаю, врать не буду. Но языки чешут. Будто она прыгнула с балкона. А он потом сказал всем, что рак. Чтобы дочку не травмировать.

– Это же чудовищно, – прошептала я.

– Вот и я о том. Ты поосторожнее с ним. Мало ли что у человека в голове.

Света ушла. Я осталась сидеть, глядя на замёрзшую воду. В голове гудело. Саша – вдовец. Саша – убийца? Саша – лжец? Или просто несчастный отец, который пытается уберечь дочь от правды?

Я не знала. Но внутри что-то треснуло. Доверие? Иллюзия? Или просто стена, которую я сама построила, чтобы не подпускать его слишком близко?

Вернулась домой. Артём возился с Алисой на ковре – строил башню из кубиков. Алиса хлопала в ладоши. Обычная семейная сцена. Тёплая, уютная. Правильная.

– Ты чего? – спросил Артём, заметив мой взгляд.

– Так. Задумалась.

– Иди к нам. Мы тут город строим.

Я села на ковёр. Взяла кубик. Поставила на башню. Алиса засмеялась и обняла меня за шею – первый раз сама, без просьбы. У меня защипало в глазах.

А ночью я не спала. Опять. Артём храпел. Я взяла телефон, открыла чат с Александром. Последнее сообщение – «Я буду ждать. Не важно, сколько» – висело непрочитанным? Нет, я его прочитала. Сто раз.

Мои пальцы замерли над клавиатурой. Что я хочу ему написать? «Твоя жена покончила с собой? Это правда?» – грубо и жестоко. «Ты лгал мне?» – глупо, потому что мы никто друг другу. «Я скучаю» – честно, но смертельно опасно.

Я закрыла чат. Полезла в интернет. Набрала: «Александр Мещерский, вдова, самоубийство». Ничего. «Мария Мещерская, смерть». Пусто. Соцсети – только общие фото с Машей, ни одной с женой. Очищенный профиль.

Значит, либо слухи врут, либо он очень хорошо прячет концы.

Я решила спросить напрямую. Не в лоб, но при встрече. Если она случится.

Наутро Алиса проснулась с синяком под глазом – ударилась ночью о бортик кроватки. Я обработала, приложила холод. Артём сказал: «Ничего страшного, заживёт». Я сказала: «Надо купить мягкие бортики». Он сказал: «Купи». Всё. Разговор кончился.

В саду воспитательница ахнула.

– Ой, Алиса, что с тобой?

– Ударилась ночью, – объяснила я.

Из раздевалки выходил Александр с Машей. Я вскинула голову. Он посмотрел на Алису, потом на меня. В его глазах – тревога.

– Что случилось?

– Ничего. Упала.

– Лера, – он шагнул ко мне, но я отступила.

– Всё хорошо, Саша. Не подходи.

Он замер. Маша потянулась к Алисе, но Александр взял её за руку.

– Пойдём, дочка.

Они ушли. Я смотрела им вслед, чувствуя, как внутри всё кипит. Трусость. Стыд. Желание догнать и спросить. И страх, очень сильный страх – не перед ним, а перед ответом.