Чужой муж

Глава 4. Детский сад

Через неделю нас поставили перед фактом: в группу «Ромашка» поступило новое место, и Алису зачислили. Туда же ходила Маша. Я обрадовалась – меньше возни с поисками няни, можно выйти на работу. Артём обрадовался – меньше трат. Алиса не обрадовалась вообще.

– Не хо-чу! – орала она, лягаясь в прихожей. – Не-на-ви-жу!

Я еле засунула её в куртку. Она вырывалась, царапалась, и в итоге я просто вышла с ревущим ребёнком на руках, чувствуя себя похитительницей.

В лифте стоял Александр с Машей. Маша держала папу за палец и улыбалась. Увидев Алису, она радостно закричала:

– Алиса! Алиса! Пойдём вместе!

Алиса затихла. Вытерла слёзы кулаком. Посмотрела на Машу, потом на Александра. И вдруг – впервые – протянула к нему руки.

Я обомлела. Александр спокойно взял её на руки. Алиса уткнулась носом в его шею и засопела. Перестала плакать.

– У неё контакт с мужчинами, – тихо сказал он. – Маша в её возрасте тоже не подпускала женщин. Только меня. Это пройдёт.

– Откуда ты знаешь? – прошептала я.

– Психолог объяснил. Дети, пережившие разлуку с матерью, иногда выбирают фигуру другого пола для привязанности. Ты просто дай ей время. Не дави.

Мы вышли из подъезда. Я шла рядом с Александром, он нёс мою дочь. Со стороны мы, наверное, выглядели как семья. Идиллическая картинка. У меня защемило сердце.

В саду воспитательница удивлённо подняла брови, когда Алиса спокойно перекочевала с рук Александра на её руки. Маша потащила новую подругу к игрушкам. Я стояла в раздевалке и смотрела, как моя дочь – моя упрямая, кусачая, нелюдимая дочь – берёт за руку Машу и идёт в группу.

– Спасибо, – сказала я Александру.

– Не за что. Это она сама.

Он улыбнулся, и я поймала себя на мысли, что запоминаю каждую морщинку возле его глаз.

– Ты на работу? – спросил он.

– Нет, я пока в декрете официально. Но хочу подрабатывать удалённо. А ты?

– У меня сегодня встреча в офисе. Но сначала заведу Машу. Потом поеду.

Мы вышли на улицу. Солнце светило по-осеннему ярко, но низко. Листья шуршали под ногами.

– Лера, – сказал он, останавливаясь. – Ты не хочешь как-нибудь… ну, не знаю… выпить кофе? Пока дети в саду. Я после встречи свободен.

Сердце пропустило удар. Я хотела сказать «нет». Должна была сказать «нет». Но услышала свой голос:

– Хочу.

Он кивнул. Назвал кофейню на соседней улице. Сказал: «В три часа». И ушёл быстрым шагом, не оборачиваясь.

Я стояла посреди двора и сходила с ума. Только что я согласилась на свидание. Нет, не свидание. Просто кофе. Два соседа, у которых дети дружат. Ничего такого. Ничего.

Но внутри всё дрожало, как перед прыжком в воду.

В два часа я накрасилась. Сменила три кофты. Артём уехал в офис рано утром, сказал, что вернётся поздно. Алиса в саду до пяти. Четыре часа свободы. Четыре часа, которые могут разрушить всё.

Я вышла из дома. Дошла до кофейни. Александр сидел за угловым столиком, перед ним – два капучино. Увидев меня, встал.

– Я заказал тебе без сахара, правильно? Ты говорила, что не любишь сладкое.

Я не говорила. Он просто заметил. В тот день, на площадке, когда я отказалась от печенья, которое предлагала Маша.

– Правильно, – села я напротив.

Мы пили кофе и молчали. Неловкость висела в воздухе, как летучая мышь – тёмная и трепещущая.

– Ты красивая сегодня, – сказал он вдруг.

– Спасибо. Ты тоже.

Он рассмеялся.

– Мужчины не бывают красивыми. Бывают симпатичными. Или нет.

– Ты красивый, – выпалила я. – И это проблема.

Александр перестал смеяться. Посмотрел на меня в упор.

– Какая проблема?

– Такая, – я опустила взгляд. – У меня есть муж. У тебя есть дочь. У нас общие дети. Мы соседи. Это… неправильно.

– А что правильно? – спросил он тихо. – Правильно – жить с человеком, который тебя не слышит? Правильно – любить того, кто считает тебя домработницей?

– Откуда ты…

– Я вижу. Ты вся съёживаешься, когда говоришь о нём. А когда смотришь на меня – распрямляешься.

Я не выдержала. Встала.

– Мне нужно идти.

– Лера, подожди.

– Нет. Извини. Это была ошибка.

Я выбежала из кофейни. Шла быстро, не оглядываясь. Но спиной чувствовала его взгляд – тяжёлый, тёплый, как летний дождь.

Дома я села в прихожей на пол и заплакала. Горько, беззвучно, размазывая тушь по щекам. Потому что знала: завтра я снова увижу его на детской площадке. И снова захочу. И ничего с этим не сделаю.