Не замужем

Татьяна

(Я хочу от тебя ребенка)

Любовь – это оказаться в нужное время в нужном сердце. И вот она оказалась в моем сердце. Пусть звучит это несколько романтично, но я далек от иллюзий. Я не понаслышке знаю цену жизни. Обращаясь к тем, кто плюет на любовь, хочу сказать одно: вы все циники, скептики, и мне очень жаль вас. Мне жаль вас потому, что ваше сердце закрыто. И мне жаль вас потому, что вы никогда не сможете поверить в чудо. У кого же есть эта вера – не бросайте! Для того, чтобы бросить ее, нужны были очень веские причины. Однажды врачи нашли у нее рак. Мне предложили бросить ее подыхать, но я послал всех на хер. Я сидел рядом с ней дни и ночи напролет, я поддерживал ее своими чувствами. Так что когда я говорю про большую любовь, я знаю, что имею в виду.

Врачи говорили, что шанс выжить составляет 50 процентов, потом 30, потом они перестали говорить. Они поняли, что я не отступлюсь. Прогнозы специалистов, как прогнозы погоды, когда они обещают мрак, но вдруг является солнце – все это ерунда, потому что, в конечном итоге, есть лишь два варианта: ты продолжаешь бороться за свою любовь или любовь твою кладут в гроб.

Переживать все это безумно больно, но боль может длится день, год или больше. Я знал, что рано или поздно что-то придет на место боли и заставит боль уйти. Просто одним пинком. Главное – дождаться этого момента. Потому что если ты не дождешься его и сдашься раньше, твоя боль станет вечной. Смерть с косой, она все время караулит, когда ты расслабишься и отступишь. Я не расслаблялся ни на минуту.

– Знаешь, что меня в тебе восхищает? Преданность – больше всех других твоих достоинств. Преданность и смелость – два самых прекрасных качества.

– А в чем смелость?

– Любить меня такую, больную, капризную, бледную, знаю, у меня очень маленькое лицо, знаю. Но зато – очень подвижное. Наверное, мне следовало бы стать мимом.

– Еще не вечер.

– Да, вечером мне захочется другого. Обниматься и целоваться с тобой. Жаль, здесь этого никак нельзя. Буду заниматься эксгибиционизмом. Вместо тела обнажать сердце.

Знаешь, я уже привыкла к тому, что каждое утро тебе говорю: ну вот, опять то же самое – так же плохо, так же плоско, мало движения и мало хорошего. И вообще, все слишком обыденно.

Больничка – это маленькая злобная тварь, которая присасывается к тебе и потихоньку питается твоей непоколебимостью, верой и жизнелюбием. А я так хочу от тебя детей.

– Будут.

– Да, конечно, меня волнует другое, что часто романтика уходит из отношений с появлением детей.

– Не волнуйся, никакого конфликта с отношениями. Просто с рождением ребенка в наших головах поселится тихий, но звонкий голос, который будет расставлять приоритеты.

– Красиво, я так хочу услышать этот тихий голос, я даже согласна на громкий, даже каждый день и даже каждую ночь.

– Скоро, очень скоро услышишь. Но сначала свадьба.

– Ты делаешь мне предложение?

– Подумай.

– Хорошо, я подумаю, я согласна. Кстати, когда свадьба?

– Как только ты выйдешь отсюда.

– А что говорят врачи?

– Как обычно – никогда.

– Не дождутся! Я думаю, по-настоящему я захочу отправиться на тот свет лишь после их смерти, то есть когда я не смогу ходить под себя, когда я не смогу есть чей-то мозг, когда я не смогу видеть любимые сны, когда стану злой на весь мир старой капризной дурой, которой нечего терять. Чтобы все говорили, вот бабка, ты должна была сдохнуть еще 20 лет назад.

– Значит, все идет по плану. Я тебя обожаю!!

– Ты мой проводник моей любви к себе.

– Значит, могу спокойно заняться своими делами.

– Только не говори мне, что опять уезжаешь.

– Да, последнее задание. Больше не будет, я тебе обещаю. Я уже рапорт написал на увольнение.

– А куда летишь?

– Не знаю, Ближний Восток. Это на месяц, не больше. Надо там рассчитать линию электропередач.

Таня, конечно, не знала всей специфики моей работы. Для нее я был инженер.

– Ты помнишь, я все еще хочу от тебя детей.

– Сделаем.

– Я люблю тебя.

– Я тебя тоже.

– Ты – проводник моей любви к себе.

Время солит еду, нашу пресную жизнь – падает хлопьями снег, как и многие, он уже никогда не встанет, с мороженого, сдирая этикетку осени, зима перебирала ногами. Смотришь, а в душе тоска зеленая, от одного скрипа можно замерзнуть, скрипнул шкаф, я залез в петлю шарфа, меня обнимает пальто и умоляет: «Останься! Не ходи туда». Кто-то опять отложил в моем настроении и не смыл – это ноябрь. Скучно смотреть, как двигаются белые стены, день, стекающий в ночи стакан, уныл, он теряет значение постепенно, выставка репродукций в моих глазах, утром откроется касса, свободная – продаст билеты большой любви. Средства поступят на счет правды-матки, что мы родились в ненужное время в ненужных местах, только себе признаться не решаемся в этом. Ты приходишь как мелкая неприятность, стелешься утренним похмельем, не хочется разговаривать, не хочется разговаривать с кем угодно. Зима, как ненужная утомившая постельная сцена, что придет в этот город? Простуда. Он задохнется астмой снега, люди ежась будут здороваться и жаловаться на погоду. Будьте здоровы, если еще не померли, будьте здоровы, город, будьте бессмертны. Зима проникла в мое сознание, но я не сдавался, хотя я не видел холоднее стервы, на решетке Летнего сада голубь замерз в ее взгляде, лето за забором его не реанимирует, когда нужно искусственное дыхание, искусства дыхание бессмысленно. День сморщился, как и я от недосыпания, вот-вот грянет череда праздников, упавшие градусы сыграют на повышение – я устал не пить, а это плохой признак, значит, настроение совсем не праздничное. Всякая зима разыскивает свой Новый год. Я пришел к тому, что Новый год – это не повод начать новую жизнь, это возможность отпустить с поводка старую.