Страница 41 из 90
Глава 28. Лучшее лето
Двеннадцать лет назад. Арвенхольм.
Финальный символ магической формулы на пергаменте — и всё, Алисия сдала последний экзамен. Она сдала листы и вышла из аудитории, чувствуя, как дрожь в коленях от нервного напряжения сменяется другой, лихорадочной дрожью ожидания. Учебный год закончился. Вперемешку были три месяца свободы.
Их
свободы.
— Сдала? — Сара подхватила ее под руку еще на ступенях, ее лицо сияло. — Конечно, сдала, глупый вопрос. Так, теперь самое главное — планы на лето! Элдрик организует поход к озеру Тихих Снов, почти вся группа собирается. Ты с нами?
Алисия постаралась сделать вид, что задумалась. "Нет, — кричало в ней все существо. — Нет, нет, нет".
— Я… я еще не уверена. Возможно, мне придется поработать над одним исследовательским проектом, — уклончиво сказала она, чувствуя, как горит лицо.
Сара остановилась и уставилась на нее с притворным ужасом, но у неё плохо получалось скрывать улыбку.
— Проект? — она протянула слово. — Ага, конечно. И этот
проект
случайно не высокий брюнет, в чьих глазах ты тонешь? И не требует ли этот
проект
твоего исключительного внимания все лето где-нибудь в уединенном месте?
— Сара! — Алисия ахнула, озираясь по сторонам.
— Расслабься, нас никто не слышит, — подруга беззаботно махнула рукой. — Я все вижу. И я рада за тебя. Только будь осторожна, ладно? И напиши хоть разок, чтобы я знала, что ты жива.
— Обещаю, — прошептала Алисия, сжимая ее руку в благодарность.
Она почти бегом помчалась в свою комнату, где уже ждал небольшой дорожный чемодан. Ровно в условленный час она вышла к старой караульной башне. Закрытый экипаж без гербов уже ждал. Дверца открылась, сильная рука втянула ее внутрь, в полумрак, пахнущий кожей и острым шлейфом
его
магии. Экипаж тронулся, едва Алисия успела вдохнуть.
Ее прижали к сиденью, и его губы нашли ее губы. Кассиан был властным, требовательным, в нем чувствовался голод всех тех недель вынужденной сдержанности. Алисия отвечала ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его плечи, теряя в этом столкновении остатки страха и сомнений.
Дорога в горы пролетела в объятиях, в шепоте, в пылающих от жара щеках. Когда экипаж остановился и Кассиан вывел ее наружу, Алисия замерла перед домиком на краю обрыва. Бескрайние горные хребты тонули в багрянце заката.
— Он наш, — сказал Кассиан, поднимая ее на руки и переступая порог.
Он поставил Алисию на пол, у камина, и начал дразнить. Каждая застежка на ее простом платье расстегивалась с щелчком, который казался невероятно громким в тишине комнаты. Его пальцы скользили по ее обнажающейся коже. Кассиан следил за ее реакцией, выискивая те места, от прикосновения к которым Алисия вздрагивала. Когда он наконец раздел её, Алисия не могла больше сдерживаться. Но Кассиан покачал головой и отступил на шаг, чтобы полюбоваться ею в свете огня. Его взгляд был тяжелым, восхищенным, заставляющим кровь пульсировать в висках.
Потом его руки занялись своими собственными застежками. Он скинул камзол, рубашку, и она впервые видела его тело не украдкой, в полумраке, а при полном свете — сильное, с рельефом мышц, со шрамом на ребре. Она закусила губу.
Кассиан снова подошел, их тела соприкоснулись. Он вел ее к кровати, и его поцелуи стали глубже, а прикосновения — смелее. Он изучал ее, как изучал когда-то древние манускрипты — с жадны трепетом. Алисия потеряла голову. Она отвечала ему тем же, осмеливаясь касаться его, познавая линии его тела. Она наслаждалась тем, как напрягаются его мышцы под ее пальцами.
Алисии не было больно: она словно ощущала падение в пропасть после долгого полета. Кассиан неотрывал взгляда от ее лица, ловя каждую эмоцию. А вскоре ее мир сузился до этого единственного чувства — жара и его голоса, хрипло шепчущего ее имя. Алисия кричала, вцепившись в Кассиана, который шептал ей на ухо всё, что хотел бы с ней сделать.
Утром, в лучах восходящего солнца, она будила его своими губами, и он отвечал ей сонной, но жадной лаской. После долгих прогулок по горным тропам они сбрасывали с себя пропахшую хвоей одежду и предавались страсти на грубом льняном белье. Ночью, у камина, он читал ей вслух, и его рука скользила по ее бедру, пока голос его не срывался. Тогда он отбрасывал книгу и притягивал Алисию ближе.
Все каникулы они провели, наслаждаясь друг другом, прерываясь лишь на еду, сон и разговоры, которые стали теперь так же откровенны, как и их тела. Они любили друг друга. Им казалось, что так будет всегда.