Страница 42 из 90
Глава 29. Как вам это удается, мисс Вран?
Утром Алисия пролила чернила на свою единственную чистую блузку. Это было дурным предзнаменованием. В столовой она надеялась найти хоть какое-то утешение.
И о, чудо! Сегодня подавали яблочный пирог с лимонным кремом. Единственный проблеск света в кромешной тьме ее нынешнего существования. С почти благоговейным трепетом она взяла заветную порцию и устроилась за дальним столиком, надеясь на несколько минут тишины и сладкого забвения.
Первый кусочек был именно таким, каким она его помнила: хрустящая корочка, нежная кисло-сладкая начинка, воздушный крем, тающий на языке. Она закрыла глаза, на секунду позволив себе просто наслаждаться вкусом. Это был крошечный островок нормальности в бушующем океане абсурда.
Островок просуществовал ровно тридцать секунд.
— Смотри-ка, кто у нас тут изысканным десертом балуется, — раздался надтреснутый голос. Над ней склонился тот самый "гений защиты", чей трещащий щит она когда-то мысленно раскритиковала. Рядом с ним стояли две его приятельницы, смотрящие на нее с одинаковыми выражениями презрительной скуки. — Думаешь, сладким мозгов наберешься, а? Чтобы на лекциях умничать?
Алисия вздохнула, отложив вилку. Аппетит как рукой сняло.
— Я просто завтракаю, — тихо сказала она, глядя в тарелку. Что за детские выходки?
— Просто завтракает, — передразнила одна из девушек. — А мне кажется, она тут корону на себя примеряет. Выскочка ведет себя, будто ей тут все должны.
— Ректора, видите ли, заинтересовала, — вступил парень. — Может, у нее какие-то особые приемчики? — Он грязно усмехнулся
Жар гнева залил ее щеки. Алисия сжала вилку так, что костяшки побелели.
"Один точный удар в солнечное сплетение, и он забудет, как его зовут",
—пронеслось в голове. Но она была Линой Вран. Маленькой, глупой, двадцатилетней…
— Оставьте меня в покое, — прошипела Алисия.
“Боги, почему так сложно держать себя в руках?”
— Ой, мы тебя обидели? — притворно-сочувственно спросила вторая девушка. — Собираешься пожаловаться своему покровителю? Ректору Торну?
Это было уже слишком. Алисия, не говоря ни слова, развернулась и пошла прочь, оставив на столе почти нетронутый пирог. Слишком опасно было оставаться его доедать — как потом она будет объяснять, почему несколько студентов вдруг сгорели прямо в столовой?
Конечно, Алисия слегка приукрашивала и драматизировала, но ей была страшна собственная реакция. Почему эти маленькие поганцы так силно разозлили ее?
Никогда в своей жизни Алисия Варден еще не отказывалась от яблочного пирога.
Остаток дня прошел в тумане унижения и злости. Лекции казались бесконечными и невыносимо скучными. Она лениво записывала за преподавателями, не вникая в лекции. Алисия с горечью думала о том, как несправедливо устроен этот мир, где даже простой десерт нельзя съесть в спокойствии.
Финальный аккордом провального дня стало очередное дополнительное занятие с Кассианом.
Когда Алисия вошла в кабинет, он тут же оторвал взгляд от бумаг. Его глаза сразу же нашли её, будто сканируя на предмет повреждений.
— Вы выглядите… потрепанной, мисс Вран, — констатировал он, не предлагая сесть. — Утренние столовые баталии отняли много сил?
Алисия вздрогнула.
“Как он узнал? Неужели слухи дошли так быстро? Или следит? Подозревает?”
— Все в порядке, профессор.
— Сомневаюсь, — сухо парировал он. — Но у нас нет времени на подростковые драмы. Сегодня мы будем работать с сенсорным восприятием. Ваша способность улавливать магические эхо, пусть и неосознанно, представляет определенный интерес.
Ее сердце забилось быстрее. Опять Кассиан подбирался к самому опасному.
Он заставил ее работать с рядом запечатанных артефактов, пытаясь определить их природу, не раскрывая печати. Алисия изображала напряженные попытки и редкие, случайные удачи. Но внутри она с легкостью читала каждое эхо: вот старый оберег, вот сосуд с остаточной энергией стихии, вот… что-то темное и неприятное, пахнущее кровью и запретными ритуалами.
— И этот? — Кассиан протянул ей небольшой черный камень в серебряной оправе.
Алисия едва коснулась его пальцами, как ее дар взвыл в тревоге. Эхо было оглушительным — визг, боль, разрываемая плоть. Это был артефакт пыток.
— Я… я не знаю, — выдавила она, отдергивая руку. — Он… плохой.
Алисия чувствовала его пристальный взгляд.
— Интересная характеристика. Большинство чувствуют лишь мощь или древность. Вы же определяете моральную составляющую. Как вам это удается, мисс Вран?
Она поняла, что снова совершила ошибку.
— Мне просто… стало не по себе, — солгала она, чувствуя, как подступает тошнота.
Кассиан не стал настаивать, но в его глазах Алисия снова увидела смесь любопытства и подозрения. Занятие продолжалось, но Алисия уже почти ничего не соображала: настолько она была измотана, унижена и напугана.
Она до сих пор не верила, что сидит напротив человека, который когда-то был её жизнью. А теперь задавал вопросы, неверный ответ на которые мог стоить ей жизни.
Когда Кассиан наконец отпустил ее, Алисия вышла из кабинета, шатаясь. День, закончился очередной психологической пытки.
Алисия подумала, что единственным светлым моментом за последние двадцать четыре часа был тот самый, недоеденный кусок яблочного пирога. И это было до слез обидно.
“Соберись, тряпка! Неужели это тебя сломает?”