Страница 47 из 67
Я вижу двух друзей Дина, полностью обнажённых, с двух сторон от девушки‑ангела, Мелиссы. Один стоит за ней, второй — перед её лицом. Сама она — всё в том же платье‑невидимке, правда, теперь оно всё разорвано и держится еле‑еле, слегка покачиваясь. Она прикована цепями за руки и ноги к столу в виде буквы «Х». Вся открытая, мокрая и, кажется, на пике экстаза. Пен и Шон входят в неё жёстко, не церемонясь, каждый со своей стороны. А один из них ещё и периодически проходится розгами по её груди, выдавая резкий, хлесткий звук.
Дина я не вижу, он в этом не участвует. Но почему‑то где‑то внутри чувствую, что он тоже здесь, в этой же комнате. Я чувствую его энергию, его силу. Сейчас она не та мягкая и светлая, с которой он предстал передо мной. Она тёмная, сжигающая, как пламя, которое пожирает всё на своём пути.
Может, он смотрит?
В голове — хаос. Мысли разлетаются, как листья на ветру. Я пытаюсь собрать их воедино, но они ускользают, оставляя лишь обрывки чувств: шок, боль, разочарование. Всё, что я считала правдой, рушится в один миг. Снова.
Образ Дина — моего спасителя, моего ангела — трескается, обнажая что‑то иное, незнакомое, пугающее.
Нужно срочно уходить.
Я отхожу от двери, словно пытаясь убежать от увиденного. Ноги — ватные, непослушные. В груди — тяжесть, которая давит, не даёт дышать. Я чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, но не позволяю им пролиться. Не сейчас.
Медленно удаляюсь от этого логова порока.
Прохожу коридор, каждый шаг — как будто я оставляю позади часть себя. Часть той девушки, которая верила в добро, в любовь, в свет. Теперь — только тьма, только холод, только осознание, что всё, что казалось реальным, было лишь иллюзией.
Как же мне хочется сейчас провалиться сквозь землю! Что вообще творится в этом чертовом мире?!
Всё переворачивается с ног на голову. Я прохожу мимо лестницы и уже бегу, не замечая, как проносятся мимо двери. Их очертания сливаются в размытые пятна, как будто мир вокруг теряет чёткость, растворяется в хаосе моих чувств. В ушах — гул, в груди — бешеный стук сердца, который отдаётся в каждой клеточке тела.
Залетаю в свою комнату, захлопываю дверь и закрываю её на ключ. Звук замка — резкий, окончательный — словно отрезает меня от того, что я только что увидела. От того, во что не хочу верить.
Дыхание сбилось, руки дрожат, ноги замёрзли, будто я пробежала босиком по ледяному полю. Холод проникает внутрь, сковывает, заставляет зубы стучать. Я чувствую, как по спине пробегает дрожь, как кожа покрывается мурашками, словно пытаясь защититься от реальности.
Залезаю на кровать прямо так, в платье, и накрываюсь одеялом. Оно — как тонкий барьер между мной и этим миром — чужим, враждебным. Ткань — мягкая, но она не может согреть то, что замерзло внутри.
Беру свой рюкзак и обнимаю его. Он — мой якорь в этом бушующем море. Это возвращает меня к реальности, помогает немного заземлиться и выдохнуть. Я прижимаю его к груди, как единственное, что осталось настоящим в этом мире.
Мысли пролетают одна тревожнее другой. Они — как стая птиц, которые бьются о стены моей души, ищут выход, но не находят его.
Куда я попала? И что мне теперь делать?
В голове — вихрь вопросов, каждый из которых режет, как лезвие. Дин… Тот, кого я считала своим спасителем, своим ангелом — он часть этого мира? Мира, где такие вещи возможны? Где боль и унижение становятся развлечением? Где свет и тьма переплетаются так тесно, что невозможно различить, где заканчивается одно и начинается другое?
Я закрываю глаза, но перед ними — всё та же картина. Мелисса, прикованная к столу, Пен и Шон, их жёсткие движения, их холодные взгляды. И где‑то там, в тени — Дин.
Вот о каких «игрищах» они говорили, перед тем, как я днем зашла в гостиную.
Слёзы наворачиваются на глаза, но я не позволяю им пролиться. Не сейчас. Я должна собраться. Должна понять, что делать дальше. Но как? Как найти выход из этого лабиринта лжи и боли?
Одеяло — как кокон, как попытка спрятаться, отгородиться от этого мира. Но даже здесь, в этой закрытой комнате, я чувствую, как тьма проникает внутрь, как она окутывает меня, как она шепчет: «Ты одна. Ты всегда была одна».
Я обнимаю рюкзак крепче, как будто он может защитить меня. Как будто он — ключ к спасению. Но в глубине души я знаю: спасение — не в вещах. Оно — внутри меня. Где‑то глубоко, под слоями страха и разочарования, под пеленой сомнений.
Нужно найти силы. Нужно найти путь.