Страница 48 из 67
Глава 23. Похищение
Глава 23. Похищение
Сижу, укутавшись в одеяло. Душно, жарко — воздух словно сгустился, превратился в вязкую массу, которую невозможно вдохнуть. Он давит на грудь, сковывает дыхание, будто пытается выдавить из меня последние остатки сил. А каждая клеточка тела кричит: «Беги!»
Невольно начинаю сравнивать ситуации, произошедшие со мной в последние дни, а в мысли снова проникают янтарные глаза, которые, казалось, я решительно вычеркнула из своей жизни. Но после увиденного… Они возвращаются — как призрак, как наваждение. В их глубине — тайна, боль, возможно, правда. Или ложь? Не знаю. Уже ничего не знаю.
Но этот дом — здесь оставаться нельзя. Я чувствую, как начинаю задыхаться. Стены сжимаются, потолок опускается, окна превращаются в ловушки. Всё вокруг — как декорация, за которой скрывается нечто тёмное, чуждое, враждебное. Мне нужно выбраться. Нужно найти место, где я смогу дышать.
Может быть, действительно отправиться в «Дубовый рай»? Цепляюсь за эту мысль, как за соломинку. А куда мне отправиться ещё? В голове — пустота, в сердце — хаос.
Вспоминаю — в квартире Рика дышалось иначе: там был простор, сдержанный уют, там был… он. Его присутствие — как тихий шёпот ветра, как тень, которая всегда рядом. С ним я чувствовала себя живой, настоящей.
Но правда ли это? Он убил мою маму?
Мысль снова пронзает, как лезвие — резкая, острая, беспощадная. Как это возможно? Не верю! Или… верю? Внутри всё разрывается на части: одна половина кричит «нет», другая — молча кивает, соглашаясь с ужасной правдой.
Как проверить? Как убедиться? Выход только один — спросить прямо. Посмотреть в его глаза, услышать его голос, почувствовать его дыхание. Но что, если ответ разрушит меня окончательно? Что, если правда окажется страшнее любых моих догадок?
Он — жестокий наёмник. Это факт. И то, как легко он перешагнул через меня… отдыхая в объятиях другой… Хотя были ли «мы»? Опять я витаю в облаках, напридумывала себе то, чего нет и быть не может. Рик не принц на белом коне — он демон‑убийца, безжалостный наёмник.
Принцев вообще не бывает — в этом я убедилась буквально десять минут назад. Образ Дина, моего «ангела», рассыпается в прах, оставляя после себя лишь пепел разочарования. Где свет? И есть ли он вообще? Или всё это — лишь иллюзия, игра теней?
Но, Эви, хватит думать о Рике! Хватит терзать и без того истерзанное сердечко. Я закрываю глаза, пытаясь отогнать его образ, но он — как эхо, как запах, который не выветрить.
Его запах… Он вдруг накатывает — пачули и вишня — будто въелся под кожу, хотя последний день я не помню, чтобы чувствовала его. Да еще и так ярко, так отчётливо.
Я сжимаю одеяло крепче, пытаясь удержать себя в реальности. Но реальность — это не то, что я вижу. Это то, что я чувствую. А чувствую я только боль, страх и… надежду. Глупую, наивную надежду, что где‑то там, за горизонтом, есть место, где я смогу найти ответы. Где смогу дышать свободно. Где смогу быть собой.
Подхожу к раскрытому окну, надеясь, что хоть немного станет легче дышать, что голова прояснится. Воздух — густой, тяжёлый — словно пропитан тревогой, но я жадно втягиваю его, пытаясь насытить лёгкие, вернуть себе ясность мысли. В одной руке всё ещё сжимаю свой рюкзак — мой последний островок стабильности, вторую кладу на подоконник… И в тот же миг снизу кто‑то резко хватает её.
Хочу отдёрнуть руку, но хватка железная, безжалостная. А из темноты горят два глаза цвета янтаря — Рик, собственной персоной. Никуда от него не скрыться — ни в мыслях, ни наяву. Его присутствие — как удар молнии, как вспышка, которая разрывает тьму, обнажая всё, что я пыталась спрятать.
— Ты что здесь делаешь? — выпаливаю на одном дыхании. В моём голосе столько злости, что я пугаюсь сама себя.
— Пришёл за тобой, малышка, — отвечает он со своей привычной ухмылкой.
В его тоне — лёгкость, почти насмешка, но глаза — серьёзные, пронзительные.
Демон во плоти.
— Малышкой будешь называть своих шлюх! — рычу я, осекаясь: нельзя, чтобы кто‑то услышал.
Предательские слёзы моментально наворачиваются на глаза. Я моргаю, пытаясь удержать их, но они всё равно текут, обжигают щёки, оставляют мокрые дорожки.
— Ничего не было, — коротко отвечает он и смотрит прямо мне в глаза, не отводит взгляд.
В его глазах — что‑то неуловимое, что‑то, что заставляет моё сердце замереть.
Но следом вопрос вылетает сам собой, прежде чем я успеваю его остановить:
— Это ты убил мою маму?
Слёзы уже текут без остановки, ничего не могу с собой поделать. Я её не помню, совсем. Даже когда Дин показал фото — никаких воспоминаний не пришло, будто прошлого у меня никогда и не было. Но сердце… сердце не обманешь. Оно сжалось так сильно, будто оборвалась незримая нить. Чувства снова переполняют через край — боль, гнев, отчаяние.
Мама. Боже, это была моя мама! И её больше нет. И, возможно, виновник всего, что со мной и с ней произошло, стоит сейчас прямо передо мной.
— Так вот кем она была. Это многое объясняет, — отвечает Рик, глядя на меня в упор.
Его голос — ровный, почти холодный, но в нём — что‑то ещё, что‑то, что пугает меня больше всего.
Безжалостная скотина!
— И что это значит? Это действительно был ты? Почему ты это сделал? Говори сейчас же! — почти кричу я, забыв об осторожности.
В саду слышатся голоса — кто‑то нас услышал? Но мне уже всё равно. Я хочу получить ответы! И я их получу любой ценой!
Злость на грани истерики накрывает с головой. Губы напряжены, руки дрожат. Сжимаю их так сильно, что на ладонях точно останутся отметины от впившихся ногтей. Это он! Он убил мою маму! Даже не отрицает!
Лицо Рика мрачнеет. Он оборачивается — тоже услышал голоса.
— Мал…, Эви, я тебе всё расскажу, честно. Но прямо сейчас нам надо идти. Здесь для тебя опасно. Пожалуйста, просто доверься мне.
Довериться ему? Черта с два!
Не верю ни единому его лживому слову, демон проклятый!
Уже и чертыхаться начала. Это так присутствие Рика влияет на меня.
Ответ, видимо, читается в моих глазах. Его лицо становится суровым, как никогда.
— Прости меня за это, Эви, но так надо. Ты сама потом всё поймёшь, — говорит он тихо, почти шёпотом, прикрывая глаза. Глубокая морщина ложится между сведённых бровей.
В его голосе — не просьба, а что‑то большее, что‑то, от чего внутри всё сжимается.
И на меня накатывает страх — что он собирается делать?
И в следующую секунду он распахивает глаза — в них дикая уверенность и пылающие искорки.