Страница 1 из 67
Пролог
Тишина.
Такая густая, всеобъемлющая тишина.
«Что произошло?»
Я чувствую, как начинаю медленно всплывать из глубин небытия — словно сквозь толщу вязкой, перламутровой воды.
Каждое ощущение пробивается к сознанию отдельно, как нити света в тёмной комнате.
Сначала — запах. Обволакивающий, одновременно сладкий и древесно-дымный. Пытаюсь вспомнить, ощущала ли я что-то подобное раньше — но в ответ все та же тишина. Хотя запах точно будоражит меня изнутри, заставляя покрыться мурашками мою кожу.
Потом — звук. Равномерное тиканье, как пульс неведомого механизма. Где-то вдалеке тихая поступь тяжелых ботинок. И что-то ещё еле слышно шуршит на фоне, но понять точно, что именно — у меня не получается.
Затем — прикосновение. Прохладная ткань под пальцами, жёсткая подушка, невесомое покрывало. Я определенно точно лежу на кровати.
Каждое новое ощущение оглушает, накатывает как волна во время шторма и бьет набат.
«Где я?»
С усилием приоткрываю глаза — мир мгновенно расплывается, дробится на фрагменты. Голова кружится так сильно, что кажется, я сейчас снова упаду в небытие.
Свет режет, заставляя морщиться. Формы и цвета не складываются в цельную картину: пятно здесь, линия там, неясный силуэт вдалеке.
В голове — пустота. Но не тихая или умиротворяющая, а пугающая, как бездонный колодец.
Я пытаюсь ухватиться за что‑то, хоть за одну отчётливую мысль, воспоминание — но пальцы скользят по гладкой поверхности небытия.
«Кто я?»
Вопрос возникает внезапно, как удар. Я повторяю его мысленно снова и снова — но ответ не приходит. Имя? Родители? Лицо любимого человека? Всё стёрто, словно кто‑то взял ластик и аккуратно удалил каждую страницу моей жизни.
Сердце начинает биться чаще, а дыхание перехватывает. Паника накатывает волнами — то отступает, оставляя ледяную растерянность, то захлёстывает с новой силой, заставляя сжиматься в комочек. Я медленно провожу рукой по лицу — пальцы дрожат. Стираю выступившие капли пота, стараясь унять сбившееся дыхание. Вдох-выдох. Нужно успокоиться и взять себя в руки.
Поворачиваю голову и понимаю, что лежу на кровати у окна. Сумеречный свет, пробивающийся сквозь стёкла, рисует на полу причудливые геометрические узоры. Воздух густой, насыщенный — в нём сплетаются сладковатая вишня и терпкий, загадочный пачули. Запах обволакивает меня, будто шёпот чего‑то неизведанного, но очень интригующего.
Пытаюсь сфокусироваться и оглядеться. Вверх уходят высокие потолки и много-много пространства, которые создают обманчивое ощущение свободы. Стены — из необработанной красной кирпичной кладки, по низу обитые темным деревом.
Вдруг тишину нарушает едва уловимый звук шагов. Я поворачиваю голову — и время словно замирает.
Он появляется из-за небольшой полупрозрачной перегородки, и мой взгляд невольно скользит по его фигуре. Высокий, статный — в каждом движении читается спокойная, почти ленивая уверенность. Широкие плечи подчёркивают лаконичность черной классической рубашки, расстегнутой на две верхних пуговицы, а узкие бёдра, в таких же черных кожаных штанах, придают походке особую, хищную грацию.
Красивое лицо с упрямым подбородком и высокими скулами, обрамляют тёмные волосы — не короткие, но и не длинные: ровно столько, чтобы взгляд невольно задерживался на мягком изгибе у виска.
Но главное — глаза. Жёлтые, как два отполированных янтаря, они цепляют, пронизывают, кажется, что они видят даже то, что скрыто от меня самой.
Загадочный мужчина приближается медленно, почти хищно, как будто я его добыча, и каждый шаг отзывается в пространстве глухим, размеренным эхом. А высокие потолки усиливают этот звук, делая его почти осязаемым.
Он останавливается у края кровати, и я мгновенно чувствую тепло, которое от него исходит, запах кожи и дорогого одеколона, вплетающийся в уже знакомые вишнёво‑пачулевые волны, витающие в воздухе. Его взгляд не отпускает меня ни на секунду, и в этой тишине, в этом полумраке, я вдруг осознаю: сейчас что-то изменится.