Страница 45 из 67
— Это твоя мама, — в подтверждение моим мыслям произносит Дин.
Беру фото и вижу очень милую, симпатичную женщину. В уголках глаз и на шее уже залегли небольшие морщинки, но я не могу не отметить, насколько мы похожи. Практически одно лицо. Её улыбка — тёплая, добрая — проникает в самое сердце, пробуждает что‑то.
Внутри снова всё сжимается. И снова накатывают слёзы, мягко стекая по моим щекам. Они — как капли дождя, очищающие, но в то же время — приносящие боль. Я смотрю на неё, пытаюсь запомнить каждую черту, каждый изгиб её лица. Это моя мама. Моя.
— Послушай, завтра уже вернётся Лайрин. Я сообщил ему, что наконец‑то нашёл тебя. Он очень счастлив, — не скрывая самодовольной улыбки, произносит Дин.
— Лайрин? — переспрашиваю я.
— Да, твой отец. Сначала мы искали тебя вместе. Но потом ему пришлось уехать по делам. Завтра он приедет, чтобы увидеться с тобой, — улыбается Дин.
Выдыхаю… Отец… Они искали меня вместе… Внутри что‑то откликается, что‑то родное. Правда, не такое тёплое, как когда я впервые услышала о маме. Но предвкушение всё равно захватывает меня. У меня есть отец! Наконец‑то кто‑то действительно родной и близкий. И завтра я с ним встречусь.
— Спасибо за всё, Дин, — с искренней улыбкой тихо произношу я, на выдохе. Слова, лёгкие, как пёрышко, вырываются наружу, несут в себе благодарность.
Именно сейчас внутри пробежала какая‑то искорка. Тепло, которое начало зарождаться внутри — как первый луч солнца после долгой ночи. Оно проникает в каждую клеточку, согревает, даёт надежду. Тепло к этому искреннему ангелу. Может быть, я действительно смогу что‑то к нему почувствовать, просто нужно немного времени.
Он встаёт и медленно, но решительно заключает меня в свои объятия. Его руки — крепкие, надёжные — словно создают вокруг меня невидимый щит, ограждают от всех бед.
Прямо сейчас всё уходит на второй план. Мне действительно становится легко и спокойно рядом с ним. Как будто какая‑то светлая волна проникла в меня, внутрь. Она разливается верой, уверенностью, что всё будет хорошо. Тревоги вдруг отходят на второй план, какими бы горькими они ни были.
Я закрываю глаза, прижимаюсь к нему, чувствую биение его сердца, синхронное с моим. В этот момент — только мы, только тишина, только тепло, которое постепенно заполняет все трещины в моей душе.
Дин медленно проводит рукой по моим волосам. Заводит выбившийся локон за ухо, проводит по подбородку и поднимает моё лицо — наши глаза встречаются.
Его голубые, чистые, искренние глаза смотрят на меня с упоительным предвкушением. В их глубине — искра надежды, тёплое сияние, которое пытается растопить лёд в моей душе. Я чувствую, как его взгляд проникает вглубь, ищет что‑то, ждёт отклика.
И он меня целует. Медленно, нежно, томительно. Его губы — как лёгкое прикосновение ветра. Я закрываю глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении.
Когда Дин понимает, что я не собираюсь его отталкивать, он углубляет поцелуй. Его язык движется уверенно, по‑хозяйски, и в этом — не наглость, а обещание, тихое «я здесь, я с тобой».
Время на мгновение замирает. Он греет, но не обжигает. Томит, но не давит. В этом поцелуе — нежность, забота, попытка передать без слов то, что сложно облечь во фразы. Я чувствую, как напряжение постепенно уходит, как сердце начинает биться ровнее, как внутри зарождается что‑то новое — хрупкое, но тёплое.
Его руки начинают спускаться всё ниже. Одной он потихоньку приподнимает моё платье, другой сжимает мою ягодицу. Каждое прикосновение — как лёгкий электрический разряд, который пробуждает тело, но не душу.
И вдруг, как вспышка, перед глазами снова появляется видение… Янтарные глаза начинают метать молнии… Они смотрят на меня с болью, с невысказанным упрёком. Образ Рика пронзает сознание, разрывает тонкую пелену умиротворения, которую создал Дин.
Я отстраняюсь. Рано, слишком рано. Моё дыхание сбивается, в груди — вихрь противоречивых чувств.
— Прости, дай мне ещё немного времени, — шепчу я, сметаемая терзаниями. Слова звучат тихо, почти беззвучно, но в них — вся тяжесть моих сомнений.
Ведь передо мной сейчас мой спаситель, мой ангел, мой жених. Он искренен, добр, нежен. Он искал меня вместе с моим отцом! Ведь это он — действительно был моим прошлым. И это он — должен стать моим будущим.Но почему меня снова и снова возвращает к другому? К тому, кого нужно забыть. К тому, кто, возможно, причастен к гибели моей мамы. К тому, чьи янтарные глаза не выходят из головы, несмотря ни на что.
Отступаю на шаг, чувствуя его разочарование. Оно — открытое, ощутимое, как холодный ветер, который внезапно врывается в тёплое помещение. Мне становится немного стыдно. Я вижу, как в его глазах гаснет огонёк надежды, как он пытается скрыть боль за маской спокойствия.
За окном уже начинает вечереть, сумерки сгущаются, окутывая мир мягким полумраком. Тени удлиняются, словно пытаются дотянуться до нас, забрать в своё молчаливое царство.
— Мне нужно вернуться к гостям. Скоро подадут ужин — присоединяйся, как будешь готова, — его слова звучат с ноткой раздражения и весьма двусмысленно.
Он разворачивается и уходит, оставляя дверь открытой. Я стою какое‑то время, не решаясь сделать шаг. В комнате — тишина, но она не успокаивает, а давит, заставляет чувствовать себя одинокой, потерянной.
В конце концов собираюсь с мыслями, беру фотографию мамы и отправляюсь в свою комнату. Ужинать — аппетита нет никакого. Проходя по холлу, слышу отдалённый смех и весёлые, непринуждённые разговоры.
Но мне там не место, пока не место.
«Присоединяйся, как будешь готова» — слова отдаются в голове эхом. Они звучат снова и снова, как мантра.
И я чувствую, что преграды потихоньку рушатся, открывая место для нового. Ещё чуть‑чуть, совсем немного. Но что‑то внутри сопротивляется, цепляется за прошлое, за образ янтарных глаз, за вопросы, на которые нет ответов.
Я закрываю дверь своей комнаты, прислоняюсь к ней спиной. В руках — фотография мамы. Её улыбка — как маяк в бушующем море моих сомнений. Я смотрю на неё, и в сердце зарождается слабая надежда. Я смогу, ради нее и ради себя. Я доберусь до правды.