Страница 44 из 67
Глава 21. Странная компания
Глава 21. Странная компания
Сижу какое‑то время, мысли уходят куда‑то совсем глубоко внутрь, словно тонут в тёмной воде озера, где на дне — лишь смутные очертания невысказанных страхов и невыплаканных слёз. В голове — вязкий туман, в груди — тяжесть, от которой трудно дышать.
Надо выйти из комнаты, иначе я сойду с ума. Стены начинают давить, будто сжимаются вокруг меня, вытесняя воздух, оставляя только эхо моих мыслей. Я чувствую, как одиночество становится осязаемым, как оно обволакивает меня, как холодный туман.
Ещё раз иду в ванную комнату, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок. Бодрящая холодная вода — она заставляет меня вздрогнуть, но и немного проясняет сознание. Я стараюсь собраться, пытаюсь вернуть себе хотя бы видимость спокойствия.
Когда мой вид принимает какое‑то подобие относительно нормального, выхожу из комнаты и направляюсь вниз. Шаги звучат глухо, словно я иду по мягкому ковру из собственных сомнений. Я уже не замечаю вереницы зеркал, вычурности лепнины — всё смешивается в размытую мозаику, где нет ни красоты, ни смысла, ни уюта.
Подхожу к гостиной и замираю — слышу голоса.
— Да ладно тебе, Дин. Мы что, зря сюда тащились? — говорит незнакомый мужской голос. В нём — лёгкое раздражение, но и нотка веселья, как будто он играет в какую‑то игру.
— Я сказал, что никаких игрищ. Не сегодня, — отвечает Дин. Его голос — твёрдый, но в нём слышится усталость.
«Игрищ?» Что это? Странное слово, оно царапает слух, вызывает неприятные ассоциации. Затем слышится женское хихиканье, и сердце падает в пятки. Что, опять? История повторяется?
Не дожидаясь развития, решительно толкаю дверь и вижу ангелов.
Дин сидит отдельно, в кресле. Его поза — напряжённая, но внешне он спокоен. А на диване расположились двое мужчин и девушка. Последняя сидит на коленях у одного из них. Её русые волосы спускаются мягкими волнами по плечам, словно шёлковый водопад.
Мужчины одеты с иголочки: чёрные брюки, белые рубашки. Очень симпатичные, идеальные черты лица — как будто их создали по одному шаблону. Но в их взгляде — что‑то холодное, отстранённое, как у статуй, которые смотрят на мир с высоты своего совершенства.
А вот девушка‑ангел… Она, я бы сказала, почти раздета. На ней надето тонкое полупрозрачное платье, очень короткое, очень открытое. И без сомнений — под ним нет белья. Это понятно невооружённым взглядом. Я таких откровенных платьев не видела даже среди демониц, в баре у… Нет, о нём сейчас лучше не думать. Иначе я не смогу сконцентрироваться на чём‑либо.
Смахиваю головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли, и перевожу взгляд на диван. Какая странная компания. И пришли они сюда для каких‑то «игрищ». Ничего не понятно, но очень интересно.
— О, Эви! — Дин подскакивает с места, кидая нечитаемый взгляд на своих гостей. В его глазах — смесь тревоги и неловкости. — Как ты?
— Нормально, насколько это возможно, — отвечаю я, продолжая рассматривать собравшуюся компанию.
Их присутствие — как яркий свет, который режет глаза, заставляет чувствовать себя здесь чужой.
— Да, познакомься — это мои друзья. Пен, Шон и Мелисса, — говорит Дин, пытаясь придать голосу лёгкость, но я чувствую натянутость, искусственность в его словах.
— Приятно познакомиться, — отвечаю я с дежурной натянутой улыбкой.
Мои губы двигаются, но внутри — пустота. Я не чувствую ни радости, ни интереса. Только холод и странное ощущение, что я попала в чужой мир, где мне нет места.
В ответ получаю лишь скучающий, небрежный кивок. Мелисса смотрит на меня с лёгким презрением, как будто я — не более чем досадная помеха. Пен и Шон — равнодушны, их взгляды скользят по мне, не задерживаясь, как будто я — пустое место.
Странно, он меня им представляет, как будто мы раньше не были знакомы. Но сам их точно знает очень хорошо. Да и в принципе, что-то они не сильно дружелюбны к невесте своего друга. В их поведении — какая‑то скрытая насмешка, как будто они знают что‑то, чего не знаю я.
Я стою в дверях, чувствуя себя лишней, ненужной. В комнате — душно, воздух пропитан ароматами дорогих духов и чего‑то ещё, неуловимого, но неприятного. Я хочу уйти, но ноги будто приросли к полу.
Вопросы крутятся в голове, но ответов нет. Только тишина, наполненная неозвученными словами, и взгляды, которые режут, как осколки стекла.
Хотя, заводить новые знакомства сейчас в любом случае нет никакого желания. В груди — тяжесть, словно туда насыпали свинцовых шариков, а в голове — туман, сквозь который едва пробиваются мысли. Я чувствую себя выжатой, опустошённой, как будто из меня выкачали все силы.
— Дин, мы можем поговорить, — запинаюсь, обводя взглядом диван. Ангелы по‑прежнему сидят там, их позы — расслабленные, но в глазах — настороженность, как у хищников, которые следят за добычей. — Наедине, — добавляю с нажимом, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
— Да, конечно, — он кивает и подходит ко мне, обнимая за талию. Тепло его рук — как островок спокойствия в этом хаосе. — Развлеките пока себя чем‑нибудь, — кидает через плечо своим гостям.
Обращаю внимание, что ангелы как‑то странно переглянулись между собой. Их ухмылки — холодные, насмешливые — заставляют по спине пробежать холодок. Что‑то в их взглядах — недоброе, скрытое, как тень, которая ждёт своего часа.
Выходим из гостиной. Тишина коридора — как шёпот, который окутывает меня, пытается успокоить. Но внутри — буря, неутихающая, рвущаяся наружу.
— Пошли, я тебе кое‑что покажу, — говорит Дин и ведёт в противоположную сторону. Его шаги — уверенные, твёрдые — контрастируют с моей внутренней растерянностью.
Мы заходим в большой кабинет. Здесь совершенно другая атмосфера. Не вычурная, как в гостиной, а сдержанная, благородная. Стоит массивный стол с креслом‑троном, иначе его не назовёшь, обтянутым бежевой кожей. Перед столом — два кресла попроще, словно приглашающие присесть. Во всю стену расположен книжный шкаф. Светлое благородное дерево, всё в пастельных тонах — как будто комната дышит спокойствием, умиротворением. А в углу — небольшой, но весьма изящный камин. Его тёмные очертания добавляют уюта, но в то же время — какой‑то скрытой силы.
Дин проходит к столу, садится на свой трон и жестом приглашает подойти к нему. Я медленно подхожу, чувствуя, как сердце бьётся всё чаще, как будто предчувствует что‑то важное.
Он протягивает какое‑то фото, портрет. Тяну дрожащую руку, догадываясь, кто это. Пальцы касаются гладкой поверхности бумаги, и в этот момент мир словно замирает.