Страница 38 из 67
Глава 18. Мой друг
Глава 18. Мой друг
Утро встречает меня прохладой и одиночеством. Никакого запаха еды или аромата кофе, которые я уже начала привыкать чувствовать. Тишина давит, словно тяжёлое одеяло, и в этой тишине каждое движение кажется слишком громким, слишком явным.
Я медленно приподнимаюсь. Комната в рассветных лучах кажется ещё более вычурной и неуютной. Всё здесь — словно из другого мира: резные карнизы, позолоченные детали, тяжёлые шторы с вышивкой. Я чувствую себя гостьей в этом пространстве, где каждая вещь кричит о роскоши, но не о тепле.
Вижу на тумбочке рядом с кроватью графин с водой. Наливаю в стакан и выпиваю залпом. Вода — прохладная, чистая — на миг приносит облегчение, но не смывает ощущение чужеродности. Как будто я проснулась не в своём доме, а в музее, где всё красиво, но не моё.
Поднимаюсь и подхожу к окну — распахиваю его настежь. Прохладный воздух резко обдувает мне лицо, немного проясняя мысли. Вдыхаю глубоко, пытаясь уловить что‑то знакомое, что‑то, что скажет: «Ты дома».
Передо мной открывается шикарный вид на сад. Белые тропинки извиваются, как ленты, их обрамляют разноцветные кусты цветов — алые, лиловые, золотистые. Огромные исполины ели приятно окутывают запахом хвои, и этот аромат пробуждает что‑то далёкое, почти забытое. Вдали виднеется белая беседка, словно сошедшая с картины, — она манит, обещая тишину и покой.
Вдыхаю свежий воздух. Нужно принять душ и переодеться во что‑то чистое и желательно не чёрное. Вчера я так и уснула в платье. Настолько была вымотана, что даже не заметила, как провалилась в сон, не раздевшись.
Поворачиваюсь и начинаю блуждать по комнате. Взгляд цепляется за странную голубую занавеску посередине стены. Подхожу, одергиваю её — за ней дверь. Открываю и вижу огромную ванную комнату. Всё просто светится от белизны и чистоты. Посреди комнаты на витиеватых ножках стоит белая ванна, словно произведение искусства. Душевой кабины нет — значит, придётся повозиться и набрать её.
Принимаюсь за дело. Вода льётся, наполняя пространство мягким шумом, и этот звук успокаивает, убаюкивает. Я опускаюсь в тёплую воду, и тело мягко обмякает, отпускает напряжение, сковывавшее меня всю ночь.
Когда понимаю, что вода уже начинает холодить, быстро промываю волосы и выхожу. Белое мягкое полотенце обволакивает меня, как облако, даря ощущение лёгкости и чистоты. Но тут же приходит тревога — я нигде не вижу одежды.
Паника начинает накрывать с головой, сжимает горло, заставляет сердце биться чаще. Что‑то мне напоминает эта ситуация. Но сейчас я хотя бы с полотенцем. Обворачиваюсь им и медленно приоткрываю дверь в комнату, выглядывая одной головой. Осматриваюсь — никого нет.
Выхожу и иду к шкафу. Ведь получается, что это когда‑то была моя комната? Значит, здесь должна быть моя одежда? Распахиваю его.
Множество платьев — всех цветов радуги и покроя. Длинные, короткие, открытые, сдержанные — на любой вкус. Все — от громких брендов, с изящными деталями, с вышивкой, с блёстками. Но что удивительно — ни одних джинсов или брюк. Только платья.
Внизу вереницей стоят туфли, босоножки — опять же разноцветные, с блёстками, бантами, на шпильках, широких каблуках, узких. Но… Ни одной удобной обуви, ни одних кроссовок. Это точно мой гардероб?
С краю нахожу выдвижной шкафчик с бельём, чулками и ночнушками. Всё с кружевом — изысканное, подстать окружающей обстановке. Выбираю бежевое бельё с минимумом кружев и простое платье чуть выше колен, синего цвета. Оно кажется мне самым нейтральным, самым «моим» из всего этого великолепия. И серые туфли — на самом удобном каблуке, который смогла найти.
Одеваюсь, смотрю на себя в зеркало. Платье облегает фигуру, туфли придают уверенности, но внутри остаётся странное чувство — будто я надела костюм для роли, которую ещё не выучила. Кто я в этом доме? Кто я в этой жизни?
Я делаю шаг к двери, но останавливаюсь. В голове — вихрь мыслей. Нужно найти Дина. Нужно задать ему вопросы. Нужно узнать правду.
И вдруг меня осенило — мой рюкзак, где он? Мысль вспыхнула, как молния, разрывая пелену утренней рассеянности. Я вчера была так поражена домом, что забыла его в машине.
Подхожу к двери и нажимаю на красную кнопку. Дин вчера сказал, что это вызов Берти. Надеюсь, он сможет мне помочь. В этом огромном доме, где всё кажется таким отстранённо‑величественным, Берти — словно островок человечности, хоть и ангел.
Он мне понравился. Насколько бы он ни выглядел сдержанным и неприступным, каждый раз при виде меня у него что‑то менялось в лице. Я чувствовала искреннее участие — не дежурную вежливость слуги, а тёплое, почти родственное внимание.
Берти не заставил себя долго ждать. Через несколько минут раздался стук в дверь — тихий, почти робкий. Я сразу же распахнула дверь.
— Мисс Эвелин, доброе утро, — склонив немного голову, сказал он.
В его голосе — ни тени раздражения, ни намёка на усталость. Только спокойная готовность служить.
— Чем могу вам помочь?
— Скажи, пожалуйста, Дин уже проснулся? Я вчера забыла в машине свои вещи и хотела бы их забрать.
— Мистер Дин ещё спит, он просыпается ближе к полудню. Но я распоряжусь, чтобы ваши вещи нашли.
Его ответ звучит так уверенно, что я невольно расслабляюсь. В этом доме, оказывается, есть кто‑то, на кого можно положиться.
— Спасибо, Берти. А когда можно позавтракать? — неловко спрашиваю я.
После десерта на ужин я до сих пор чувствую жуткий голод. Вчера он притупился, видимо, от наплыва эмоций. Но сейчас желудок сжимается и дико урчит, напоминая о себе с почти оскорбительной настойчивостью.
— Распорядиться подать завтрак, мисс Эвелин?
— Да, пожалуйста, распорядись.
Берти кивает и уже начинает разворачиваться, как на секунду останавливается и добавляет с лёгкой улыбкой:
— Я рад, что вы вернулись.
Затем снова надевает на лицо непроницаемую маску и уходит.
Я какое‑то время смотрю ему вслед. Он вызывает во мне какое‑то тёплое чувство… дружбы… Или это просто иллюзия, рождённая одиночеством и потребностью в опоре?
Он стал мне другом за те два месяца, что я здесь жила? Мысль царапает изнутри — а что, если я действительно успела привязаться к этому сдержанному, но доброму ангелу? Что, если в его присутствии я чувствовала себя чуть более дома, чем в обществе Дина?
Надо будет попытаться его разговорить, но не при Дине. Я заметила, как Берти, и та женщина, что принесла чай и кофе, напрягались в его обществе. А значит — это нужно было сделать сейчас, пока он спит.